Много молчания на двоих

            -1-
Он сказал, он человек-снег.
Но о цвете ли волос речь?
Я спросила:
-Почему мне?
- Кто-то должен тебя беречь.

Он сказал, ему 700 лет.
Я поверила, и он рад.
Паспорта? Паспорта бред.
От сгоревших паспортов смрад.

Паспорта - лишь вернисаж дат.
А душа... Душа - она ах!
А душа - она свой брат.
И душе ли о паспортах?

Я подумала, ну пусть так.
-Ты войдешь в мой дом? Дом здесь.
Улыбнулся и сменил шаг.
-Разве знаешь ты, где дом есть?

Я спросила, где живет он,
И следила, как моргнул глаз.
Неожиданно сменил тон:
-Уточнение. В какой раз?

И насмешка в уголках рта.
Почему знакомы мне черты?
И грустинка самая та.
Да не может быть!
- Отец, ты?
           -2-
Мы болтали. Никаких драм.
Хоть я старше лет на пять-шесть.
- Это ты со мной был там?
Где сирена, кровь и шоссе?

- В скорой, где умирал внук?
Двадцать первое января?
Поменял ему цвет рук.
Я надеялся, что не зря.

Это был не его срок,
Точка выхода не его.
А земных не пройдя дорог,
Устраниться... не комильфо.

Я молчала. Он и так знал.
А слова? Слова что?
Кто словами когда сказал?
Самое важное между строк.

Помолчали. Я о тех днях,
Где, казалось, ну уже все
И до бездны почти  шаг,
Шансы в минус. Не пронесет.

Проносило. Он кивнул. Знал.
- Нет, не чудо. В чем-то ум слаб.
Не всесилен.
... Поперек лба
Углубилось.
- Это ты, пап?!
               -3-
Как нахлынуло вспоминать!
Как в 3 года осиротел.
Кто воспитывал? Пацанва,
Бабка  хилый авторитет.

Бабка плакала. Даст Господь
Внука вырастить-воспитать?
«Даждь нам днесь на двоих ломоть».
Только б на ноги Саньке встать.

А уж выставить на крыло 
Никому не по силам. Сам.
И взлетать ох как тяжело,
И карабкаться по камням.

- Ты опять, шайтан, по садам?
Глянь! Царапина на спине!
Ох, возьму ремень! Ох, задам!
Яйца кто украл?
- Ба, я не!

- И штаны, сатана, порвал!
Я курила? Смотри - ремня!
Эх, была б твоя мать жива...
Будешь слушаться?
- Ба, не я!

- Ба, не я! - хвать в карман кусок.
- Сядь поешь! - а уж след простыл.
-Тьфу, пострел! - А сама в платок.
Саньке слезы -
        ни-ни-ни, стыд.

Так и рос. Как репей-трава.
Мама - улица. Стал сильней.
Рубежи свои боем брал.
Выживать - это
           от корней.

А законы - от пацанов.
Пацаны - дух и соль эпох.
Деды, братья, отцы, сыны.
Пацаны - это ууух! и ооох!

Этикет может, грубоват?
Он вторичнее, чем дела.
Составители  главных дат
Кто? Они, коль беда пришла.

- Пап, ты  «бабка» да «бабка». Как
Звать по паспорту? Просто звать?
Он, наверно, сказал. Слегка.
Непонятно. Не разобрать.
           -4-
- Пап, я помню: фотоальбом,
Ты в погонах.
- КапЯр. Ну да.
-Мы не знали тогда о нем.
- Все не знали. Теперь. Тогда.

Что творите! Твою ж мать!
- Беспилотники, все дела?
- Да причем! Не могу понять,
Как стравили народа два.

Да какие там два - один!
Русь от края крестил князь,
Самый светлый наш славянин,
Трижды Киеву поклонясь.

 А в Великую ту войну?
И хохол, и москаль шли в бой
За отчизну одну. Одну!
Им хватало на всех одной!

 Москаленко - по мамке дед -
Тот два года провел в плену,
Семь - в тюрьме. Плакал в Дни Побед.
Но ни разу не клял страну.

Я в КапЯре когда служил,
Думал, долг отдаю сполна,
Дочерям точно в мире жить,
Мол, какая теперь война!

...Он слова говорил не те.
А не те - изначально яд.
Как словами - терять детей?
...Но теперь промолчала я.
        -5-
Проворонили звездопад,
На двоих не богат улов.
Все оглядывался назад.
Нам двоим не хватало слов.

- Любишь  август?
Он смахнул тень.
А ведь тень вроде бы сам.
Не заметила в темноте:
Он, сквозняк ли по волосам?

- Август? Нет. Лишь его финал.
День последний.  Какой-то Спас.
Кто-то боль наконец унял.
- День, когда ты ушел от нас?

- Хм, ушел? Это так у вас.
Приземленный весьма акцент.
Помнишь, спрашивал, какой раз?
Мне давненько 700 лет.

Я давно вне земных зон.
Оболочек, обложек вне.
Документ бестелесный - звон.
Важно, помнят ли обо мне.

- Ты вернешься?
- Дочь, ты о чем?
Подними глаза в глубину.
Точкам выхода строг учет.
Из Медведицы   
         подмигну.