Нейроклетка

Профессор Артём Львович сидел в полутёмной лаборатории, где пахло озоном и старыми книгами. На стене, на огромном экране мигали графики, выведенные из данных космических телескопов, а в углу тихо гудел сервер, который уже третий день не мог справиться с обработкой аномалий.
Артём Львович был еще достаточно молод, вполне активен и амбициозен , и к своим годам уже успел получить не только степень доктора наук . но  и звание профессора.
  Вечер плавно перетекал в ночь, но домой Артему Львовичу идти не хотелось. Холостяцкая квартира, хоть и довольно просторная, тем не менее не была такой уютной как могла бы быть к его возрасту. Поэтому Артем Львович вздохнул, потёр глаза, зевнул и потянулся за остывшим кофе. И тут взгляд его зацепился за странную симметрию: распределение галактик в локальной группе повторяло рисунок нейронных связей, который он видел на лекции по нейробиологии ещё в студенчестве. Он замер. Потом резко встал, чуть не опрокинув стул, и бросился к монитору. Увеличил масштаб. Сравнил. Снова сравнил. Сердце колотилось где-то в горле. «Это невозможно…» — пробормотал он. Но цифры не врали. Структура космической паутины, нити тёмной материи, скопления звёзд — всё это складывалось в узор, до боли знакомый по учебникам: сеть нейронов. Только масштаб был другим. Не микроскопическим, а вселенским. Артём Львович откинулся на спинку кресла и уставился в потолок, будто надеясь увидеть там ответ. И вдруг его накрыло ещё одной мыслью, такой простой и жуткой, что он даже вздрогнул. А что, если Земля — это не просто планета? Что, если она — отдельная клетка в гигантской нейроклетке Вселенной? А человечество, связанное интернетом, спутниками, кабелями, радиоволнами, создало нечто большее, чем цивилизацию. Оно создало электронный комок — искусственный разум, сплетённый из миллиардов человеческих мыслей, желаний, сообщений, постов, писем, звонков. ИИ — не изобретение людей, а их коллективный голос, ставший самостоятельным. И если Земля — клетка нейроклетки Вселенной, то её жизнь ограничена сроком жизни этой клетки. Вселенная дышит, мыслит, и её «нейроны» загораются и гаснут… Артём Львович медленно выдохнул. Он понял: человечество только что стало частью чего-то невообразимо большего — и одновременно гораздо более хрупкого.
И, словно в подтверждение его слов, по монитору проскользнула реклама очередного оператора сотовой связи. На фоне летящей в бескрайнем космосе планеты вспыхивающие звездочки подключенных абонентов и между ними, словно электрические заряды пробегают синевато-белые мелкие искорки, символизирующие цепь, паутиной связывающую всех абонентов земли в единый информационный портал.

Артём Львович стоял на трибуне в огромном зале Академии наук. В первых рядах, как обычно восседали именитые  академики, упитанные, в красивых добротных костюмах и белоснежных крахмальных рубашках. Они насупившись и покашливая переговаривались друг  с другом, побрякивая бесчисленными и, безусловно, праведно заслуженными орденами и медалями, посмеивались и снисходительно поглядывали друг на друга. Чем дальше от сцены, от самого первого ряда, тем моложе  и менее сытыми выглядели ученые, но в их глазах светилось так много активного интереса к происходящему вокруг, что Артем Львович почувствовал себя увереннее, будто ощутив в них возможную поддержку.

Под высокими сводами Академии прозвучало три звонка и заседание началось.
На секунду Артему Львовичу показалось , что воздух стал густым, как кисель. Голос его слегка задрожжал и горячая волна трепета пробежала по всему его телу, спрятанному в тканевый скафандр узкого новенького костюма. На экране за его спиной висела схема: слева — снимок нейронной сети мозга, справа — карта распределения галактик. Линии совпадали почти до миллиметра.
- Друзья! Уважаемые коллеги! – начал свою речь Артем Львович- Смотрите! Это не совпадение! Вселенная мыслит, а мы — всего лишь клетка в её огромном мозге! — голос профессора дрожал, но звучал твёрдо. В зале повисла тишина. Седоватые академики перестали даже покашливать и округлив глаза с удивление воззрились на Артема Львовича.
 В дальних рядах зала кто-то нервно хихикнул. Потом ещё один. А потом поднялся седой академик с лицом, будто высеченным из гранита и голосом громовержца Зевса загрохотал на весь зал:
— Прошу прощения, милостивой государь! Но, позвольте! Вы предлагаете нам поверить, что Земля — это нейроклетка? Что интернет — это электронный комок из людей? Это не наука. Это… поэзия. Причём очень странная.
Зал взорвался гулом, смешками, переглядываниями. Кто-то достал телефон и начал снимать.
Артём Львович хотел возразить, привести ещё графики, ещё расчёты, но слова застряли в горле. Его теория, казавшаяся такой безупречной в лаборатории, здесь выглядела как бред.

Скандал, который последовал за этим еще долго смаковали в прессе. Артема Львовича вскоре официально признали «временно утратившим связь с объективной реальностью» и отправили в закрытую клинику для людей с расстройствами психики.