На детской площадке. акт второй

Детсадовская финансовая комедия. Памяти М. Е. Салтыкова-Щедрина


Акт второй. Секретная взрослая игра

Мальчики пару минут молчат, не глядя друг на друга. Первым не выдерживает А.

А.(медленно; тихим, заманивающе-просящим тоном):
«А давай поиграем в одну интересную игру!»

Б.(насупясь):
«Не буду я ни во что с тобой играть! Ты всегда играешь нечестно!»

А.(темпераментно, изо всех сил стараясь убедить собеседника):
«Да всё будет честно-пречестно. И игра – честная-пречестная. В неё даже если захочешь – не обманешь!»

Б.(осторожно-заинтересованно):
«А что это за игра?»

А.(громко и торжественно):
«Кредит!»

Б.(недоверчиво):
«Никогда про такую не слышал!»

А.(покровительственным, слегка презрительным тоном):
«Ясно, что не слышал!»
(После небольшой паузы, подойдя к Б. очень близко, шёпотом):
«Потому что это секретная взрослая игра!»

Б.(с загоревшимися глазами):
«Да ну!»
(но уже через секунду, вспомнив прошлую ссору, крайне недоверчиво и с усмешкой): «Да врёшь ты всё!»

А.(возмущённо):
«Нет, не вру, такая игра есть! Мне про неё папа с мамой рассказывали!»

Б.(недоверчиво-иронически):
«Тебе? Папа с мамой? Про секретную взрослую игру?»

А.(немного смущённо):
«Ну, мне не рассказывали, но я их секретный кухонный разговор услышал. Они думали, что я заснул, а если ещё нет, то всё равно ничего не пойму и сразу засну.»
(Победным тоном):
«А я всё услышал, всё-всё понял и только тогда заснул!»

Б.(очень заинтересованно):
«Расскажи, что ты понял?!"
(Почти умоляюще):
"Ну пожалуйста!»

А.(деловым тоном):
«А ты мне пирожок дашь?»

Б.(торопливо): «Дам, дам!»

Повернувшись спиной к А., Б. тщательно роется в кульке. Выбрав самый маленький, отдает его А. А. тут же пирожок полусъедает-полупроглатывает. На лице его – удовлетворённая блаженная улыбка.

А.(похвальным тоном):
«Какие вкусные у тебя пирожки! А где покупаете?»

Б. (горделиво):
«Мы их не покупаем. Мама сама печёт.»
(после очень маленькой паузы, так же гордо):
«Моя мама – лучшая пирожочница на свете! Даже папа, когда приходит с работы, тут же обнимает маму и спрашивает:"
(Б. старательно копирует игривый тон отца):
«А где тут твой вкусный пирожок? Весь день о нём мечтал!»
(И, почти без паузы, Б. резко меняет тон на требовательный, пристально глядя в глаза А.):
«Ну давай, рассказывай про кредит!»

А. «Ну, это как в фантики..."
(Заметив резко нахмурившееся выражение лица Б., очень быстро добавляет):
"...Только по-другому!»

Б.(недоверчиво):
«А как по-другому?»

А. «Вот смотри. У тебя есть фантики. Ты их отдаешь все мне."

Б. опять начинает хмуриться, А. сильно ускоряет темп речи:
"А а я тебе за это даю особую большую картонную бумажку – фантичную карту!»

Б.(с тем же хмурым недоверием):
«Ну и что?»

А.(победно):
«А то! Ты этой фантичной картой можешь ходить и хвастаться ею! Говорить, что ты "пип-клиент"!"

Б.(удивлённо-подозрительно):
"Кто-кто я? Пи-пи клиент?"
(при этом медленно, но так, чтобы А. заметил, передвигает руку к своей пластиковой лопатке).

А.(ничуть не испугавшись, насмешливо-поучительно, воспитательским тоном):
"Ну чем ты слушаешь! Не "пи-пи клиент, а пип-клиент! Папа с мамой говорили, что только очень важные люди - пип-клиенты."
(чётко выговаривая слова, стараясь говорить убедительно):
"И они сами мечтают ими стать!"

Б.(скучающим тоном):
"Ну, буду я пип-клиентом. Что мне с того?"

А.(темпераментно, с жаром, быстро, но пытаясь говорить разборчиво):
"А того тебе, что ты можешь не просто показывать фантичную карту. Пип-клиентам разрешено врать. Вот сколько у тебя фантиков?"

Б.(вновь недоверчиво):
"Ну... двадцать!"

А. (всё так же темпераментно):
"А пип-клиент может всем говорить, что у него не двадцать фантиков, а сорок. И даже сто!"

Б. (крайне удивлённо):
"У меня - сто фантиков?"

А. (спокойно-объясняюще):
"Это потому, что у тебя - фантичная карта. И ты - пип клиент!"
(после паузы добавляет, переходя на заговорщицкий тон):
"А ещё ты можешь говорить, что у тебя есть особый фантик, которого ни у кого нет. И меняться им на те фантики, которые тебе нравятся!"

Б.(продолжая удивляться):
«А как я буду менять фантик, которого у меня нет, на фантики, которые у них есть?»

А.(немного сбивчиво):
«Ну, честно, тут я не совсем понял. Кажется, нужно им просто показать фантичную карту, и они тут же обменяются.»

Б.(ничего не понимая):
«А почему они захотят меняться?»

А. «Потому что ты пип-клиент. И потому что тебя есть фантичная карта. А на ней написано, что твои фантики – у меня.»
(Гордо добавляя):
«С моей подписью!»

Б.(слегка завистливо):
«А ты что, писать умеешь?»

А.(чуть-чуть смущённо):
«Нет, только читать."
(заметив тень недоверчивости на лице Б., добавляет):
"Но за меня мама всё на фантичной карте напишет. А папа - распишется. У нас же фамилии одинаковые!»

Б.(восхищённо):
«Вот здорово! Какие у взрослых игры интересные!»

А.(торопливо):
«Только не забудь. За фантичную карту ты мне будешь должен приносить..."
(Стараясь правильно произнести незнакомое слово):
"...принцент!»

Б.(заинтересованно):
«А что такое «принцент»? Прицеп к грузовичку? Особый солдатик?»

А.(тихо-тихо, так, чтобы Б. не услышал):
«Прицеп? Особые солдатики? А классные у него игрушки!»
(Громко):
«Принцент – это такая мне плата от тебя."

Б. (недоумевающе):
"За что?"

А. (спокойным тоном объясняя):
"За то, что ты - пип-клиент, и у тебя есть фантичная карта. Я тебе карту – ты мне каждый день по пирожку!»

Б.(встревоженно):
«Подожди-подожди. А если те, кто обменял фантики, которые у них есть, на фантики, которых у меня нет, но про которые я сказал, что они у меня есть, только они у тебя, захотят их забрать?»

А.(философски-спокойно):
"Тогда придут ко мне за этими фантиками. Ведь все твои фантики - у меня. В фантичной карте про это будет написано.»

Б.(встревоженно):
«И?»

А.(столь же спокойно):
«А я их им не отдам. Потому что у меня их нет…»

Б.(тут же прерывая А.):
«Как же нет? Ведь ты сам мне сказал, что они у тебя есть!»

А.(с той же интонацией, но повышенным тоном, опять используя выражения воспитательницы):
"Ну вот чем ты слушаешь? Я же тебе русским языком говорил: не "у меня есть", а "у меня как бы есть!». Ну, есть, но понарошку! Хвастаться можно, а показать нельзя, потому что понарошку!"
(После небольшой паузы):
«А ещё скажу, что ты этим обменом нарушил правила банка..."
(медленно, стараясь не ошибиться в незнакомом выражении):
"...и превысил лимит по карте. И карта твоя..."
(по слогам выговаривая трудное слово):
"...а-на-ли-ро-ва-на. Ну, больше не работает.»

Б. (встревоженно):
«А потом?»

А.(опять философски-спокойно):
«А потом я отошлю их к тебе. Потому что, по правилам игры в кредит, банк за твои долги не отвечает».
Б.(громко-встревоженно):
«Так они ж меня и побить могут!»

А.(сохраняя прежнее спокойствие, но с оттенком жалости к Б.):
«Наверное, могут. И, наверное, побьют».
(Громко и нравоучительно):
«А не надо было тебе нарушать правила пользования фантичной картой!»

Б.(не понимая):
«Но я ничего не нарушал. Я всё-всё делал так, как ты мне сказал!».

А.(копируя голос и интонацию кого-то из взрослых):
«Мало ли что я сказал! Главное – то, что написано мелким шрифтом!»

Б.(удивлённо):
«Где написано? Каким ещё мелким шрифтом?»

А.(объясняет):
"Написано - в договоре. А мелкий шрифт - это такие буковки, мелкие-мелкие. Такие мелкие, что даже взрослым их трудно прочитать! Но в них – самое важное!»

Б. (недоумевающе):
«А почему их не печатать крупно?»

А.(вздохнув) «Не знаю."
(После маленькой паузы, неуверенно):
«Папа на кухне говорил, так делают специально, чтобы банкам людей было проще обманывать».

Б.(с надеждой):
«А что с моими фантиками, что я тебе отдал на хранение?»

А.«А они мною..."
(опять по складам выговаривая трудное слово):
"...кон-цис-тованы. Ну, мною отобраны».

Б.(встревоженно):
«Почему отобраны?»

А. (пытаясь копировать официально-деловой тон речи):
«За нарушение договора пользования фантичной картой».

Б.(недоумевая):
«Какие нарушения? Какого договора? Ты мне уже два раза про него говоришь, но не объясняешь!»

А.(скучающе):
«А того, что маленькими буквами. Помнишь, я его тебе отдавал?»

Б.(твёрдо и уверенно):
«Но ты мне не отдавал никакого договора!»

А.(настаивающе-громко, почти визгливо):
«Нет, отдавал, отдавал! Просто ты его потерял, а сам отговариваешься!"
(тоном решающего аргумента):
"Моему папе в банке так же ответили, когда он с ним в кредит играл!»

Б.(с решительным видом беря в руку пластмассовую лопатку):
«Так, значит, я тебе пирожки каждый день приноси, а ты мне мои фантики не отдашь? А хочешь, я тебя за это побью?»

А.(отчаянным голосом):
«В игре «Кредит» банкиров бить строго запрещается! Это не по правилам!»

Б.(немного подумав, отбрасывает лопатку в сторону):
«Сам ты не по правилам. Корчишь из себя умного, а сам - дурак. И игры у тебя какие-то дурацкие. Не хочу с тобой больше играть».

А.(во весь голос):
«Мама!!! Плохой мальчик обзывается! Он меня дураком назвал, и твою с папой взрослую игру дурацкой назвал! И чуть меня не побил!».

Прибегает мама мальчика А. Заметно, что она больше озабочена чем-то сказанным сыном. На мальчика Б., который молча стоит в стороне, мама А. не обращает никакого внимания.

Мама А. (с тревогой):
«Ты про какую нашу с папой игру чужому мальчику рассказал?»

А.(весь в слезах):
«Ну ту, взрослую и секретную!»

Мама А.(крепко держа сына за плечи, пристально глядя ему в глаза, медленно, угрожающим тоном):
«Какую ещё взрослую и секретную?»

А.(плача):
«Ну ту, про которую вы на кухне разговаривали, когда думали, что я уже уснул…»

Б.(Глядя куда-то в сторону, нейтральным тоном):
«…Про игру в кредит».

Мама А. выдохнула, заметно успокоилась, и разжала руки. Успокоился и А., хотя и продолжая, скорее по инерции, тихонько плакать.

Мама А.(обращаясь к Б. строгим тоном):
«А ты почему его обзывал и побить хотел?»

Б.(сумрачно, но уверенно):
«А он мне предложил в кредит поиграть, с фантичной картой. Сказал, что вы её напишете, потому что он сам писать не умеет. А папа - распишется, потому что фамилии одинаковые.»

Мама А. недовольно посмотрела на сына, но ничего не сказала.

Б.(тем же тоном):
«А потом сказал, что за фантичную карту я должен ему каждый день..."
(медленно выговаривая новое слово):
"...принцент приносить – один пирожок. А потом сказал – я что-то нарушил, что маленькими-маленькими буковками написано. И потому он все мои фантики..."
(снова с трудом справляясь с трудным словом)
"...кон-цис-товает. Отбирает. И угрожал, что меня побьют, если я долг не верну.»

Мама А.(понимающе обращаясь к Б.):
«Так вот ты за что хотел его побить? Я б на твоём месте тоже хотела!"

(Поворачиваясь к сыну, крепко берёт его за руку и говорит ему приказным тоном):
«Всё! Нагулялся! Пора домой!»

А.(обиженно, вновь искренне заплакав):
«Ну мамочка, ну ещё чуть-чуть! Я не нагулялся!»

Мама А.(крайне рассерженно):
«Не нагулялся он! Чуть без присмотра оставь, глянь – а из хорошего мальчика банкир – коллектор – рэкетир растёт! Еле-еле с ипотекой расхлебались, а у нас тут, оказывается, свой Дридман – Бабен – Финьков - Шрефт подрастает!"
(Подытоживая сказанное сыну):
В-общем, так! Неделю всё мытьё посуды – на тебе. Будешь мыть и со стола всё убирать, чтобы из твоей дурной головы вся кредитно-финансовая блажь выветрилась! Ишь, банкир-самоучка нашёлся!"

А.(горестно, сквозь слёзы):
«Ну мама!»

Мама А. (тем же не терпяшим возражений тоном):
«Ещё один стон – и на неделю ни компьютера, ни смартфона. Рабочие прописи я уже купила, будешь вместо игр каждый день учиться писать».

А. рефлекторно пытается закричать, однако тут же, вспомнив мамину угрозу, резко прерывает начинающийся крик. Но громко плакать не перестаёт.

Мама А.(тихим угрожающим тоном):
«А будешь во дворе про наши с папой взрослые игры трезвонить - позову папу для массажика твоего особенного места."

А. с немым ужасом, даже прекратив плакать, со страхом смотрит на маму.

Мама А.(тем же тоном):
"Ты же знаешь, где у тебя это особенное место и как папа отлично умеет по нему массажик делать?"

А. несколько раз энергично кивает.

Мама А. (подходя к двери подъезда, и потихоньку впадая в воспитательный раж):
"А каким это особенное место после превосходного папиного массажа делает плохого глупого мальчика - и хорошим, и умным!»

После этих слов мама А. с сыном заходят в подъезд. Б. остаётся на площадке в одиночестве. Уныло, со скучным лицом, ковыряет лопаткой землю, что-то из выкопанного строит, но тут же сам решительно разрушает.
Вдруг его лицо озаряется какой-то мыслью. Он внезапно встаёт и очень удивлённо произносит:

Б. «Ой, а А. и не врал! Наверняка присочинил, но не врал!"
(после паузы, не меняя выражения лица):
"Ведь игра-то такая у взрослых есть! И его папа с мамой в неё играли!"
(Следует новая пауза, Б. хмурит брови, пытаясь сделать серьёзное, как у взрослых, выражение лица. Затем говорит твёрдо и убеждённо):
"Но игра эта, хотя и взрослая - дурацкая-предурацкая! Вот вырасту – никогда в кредит играть не буду! Ни за какие фантики и пирожки!»