небо и нёбо

          «Раз я знаю, что ты придешь, я могу тебя ждать сколько угодно.»
                Камю «Чума».


Её сердце пахло сыростью после дождя.
Его нёбо страдало от горя, там где нельзя.
И жили они под одним небом,
утопающем в море, над которым нависла гроза…

Их всегда было двое.

(что от беды их ,увы, не укроет, стоит об этом сказать).

Пускай пелена застилала глаза,
а завистники пеленали сплетни,
разжигая в подвохе азарт.
Им хотели внедрить третью плоть.
Им тотально бессовестно жаждали зла.

Но в любви нету места потухшим углям.
Как на смертном одре, нет движений назад
по разбитым в зародыше, скользким
от слёз мечтам.

Она села печально в кресло.

Плед укрыл сухость выцветших рук.
Она могла быть его невестой.
Ей же он был -
солью истинно сотканный
по сердцу друг.

Да, сердцедруг.

Люди убили их крепкие узы.
Люди желали им только страдать.
Они любили.
Словно французы в искусстве.
Но рухнули судьбы.
Треснула водная гладь.
Чувства скатились в обузу.
Впились в их плечи
больным мёртвым грузом.

Он
так же молча присел на кровать.

Он -
погибал одинокий в забвенье.
Она -
увядала от внутренних ран.

Только в любви вновь таилось спасенье,
но их разлучил второсортный обман.

Зависть и похоть считались болезнью,
среди задумчивых добрых крестьян.
Но радость наивная пачкалась местью
и не дарила житья королям.

Только поэтому все сейчас здесь мы:
смотрим на жизни чужие в сетях.
Съела всех нас одиночества бездна.
Сгнила вся чувственность в чёрствых сердцах.

Кто наделён был талантом влюбляться,
был похоронен в искусственных снах.
Кто не хотел даже просто меняться -
искусство сжигает в подвалах на прах.

Я же -
продолжу им в лоб улыбаться.
И на кресте повишу ещё год.

Всю свою жизнь
мне пришлось притворяться,
что я недоспелый раздора приплод…

Но я - лекарство.

И без притворства:
Подвиг препятствий меня вознесёт.

Я выбираю - достойно сражаться,
рождая любви заколдованный плод.
Вам же - достанется зрить коронацию,
ядом плюясь в свой моральный аборт.


* «omnia fert aetas.» - время уносит всё.