Книга роман Королева 20 часть 7 глава

Король Испании Феликс не находил себе места. Тревожное предчувствие сдавливало сердце: ему казалось, что он совершил роковую ошибку. Быть может, решение выдать дочь за французского принца Джона было слишком поспешным?

Королева Кэтрин, сидевшая напротив, молча наблюдала за мужем. В камине весело потрескивал огонь, хотя на дворе стоял конец лета, и аллеи Роз уже начинали усыпать землю первыми опавшими листьями.
— Наша Бетти Пейдж будет счастлива, — мягко произнесла она. — Джон станет ей достойным супругом. Как ты думаешь, она сможет его полюбить? Завтра свадьба, мы должны быть рядом с ней.

— Она всё ещё не покидала своих покоев? — глухо спросил Феликс.
— Нет, она заперлась внутри. Ей страшно, Феликс. Чужая страна, иные обычаи, незнакомые люди…

Король поднялся с кресла.
— Я пойду поговорю с ней. Постараюсь успокоить.

Он медленно поднялся по лестнице на второй этаж. Остановившись у двери дочери, Феликс почувствовал, как сжимается сердце: он понимал, что Бетти почти не знает своего будущего мужа. Её страх был оправдан. Он тихо постучал, и из-за двери донесся едва слышный шепот: «Войдите».

Бетти сидела у окна, сжимая в руках какой-то листок. На полу валялись обрывки бумаги — исписанные черновики.
— Бетти, милая… — начал король, чувствуя вину за свою прежнюю суровость. — Ты плачешь. Он тебе не приглянулся? Ответь мне честно.

Его голос стал тише, почти доверительным. Девушка подняла на отца заплаканные глаза.
— Он красив, отец, но… я боюсь его.
— Почему? Он был груб с тобой?
— Нет, он говорил мне много нежных слов.
— Тогда в чем причина слез?
— В том, что я буду так далеко от вас, — всхлипнула она.

Феликс обнял дочь, прижимая её к себе. Бетти хотела признаться ему во многом, но решила промолчать — время ещё не пришло.
— Завтра мы отправимся к королеве Анне и принцу Джону, — сказал король. — Я приготовил для тебя подарок, но вручу его уже на свадьбе.
— Отец, — с надеждой и волнением спросила она, — он правда полюбит меня?
— Он полюбит тебя, — твердо ответил Феликс. — Как принц и как мужчина, он будет беречь тебя превыше всего.


Бетти прижалась щекой к его камзолу, вдыхая знакомый запах кедра и старой кожи, который всегда ассоциировался у неё с безопасностью. В этот момент ей хотелось остаться маленькой девочкой, спрятаться за спиной отца от надвигающейся взрослой жизни, полной политических интриг и чужих дворцовых стен.

Феликс погладил её по волосам, чувствуя, как дрожат её плечи. Он понимал, что его слова — лишь слабое утешение перед лицом неизбежного. В глубине души он сам боялся этого союза: Франция была могущественной, но холодной, а принц Джон, несмотря на свои безупречные манеры, казался ему человеком, чьи истинные мысли скрыты за маской вежливого равнодушия.

— Послушай меня, — Феликс слегка отстранил её, заглядывая в глаза. — Ты — дочь Испании. В твоих жилах течет кровь королей, которые никогда не склонялись перед трудностями. Ты не просто невеста, ты — залог мира между нашими народами. Но прежде всего, ты — моя дочь. Если он хоть раз позволит себе быть с тобой холодным или неучтивым, ты немедленно дашь мне знать. Никакие государственные интересы не стоят твоего счастья.

Бетти слабо улыбнулась, хотя в её глазах всё ещё читалась тревога. Она знала, что отец говорит искренне, но также знала цену «государственным интересам».

— Я постараюсь быть достойной, отец, — тихо ответила она, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Я буду учить их язык, я буду следовать их обычаям. Но сердце… сердце ведь не подчиняется приказам, верно?

Феликс тяжело вздохнул, глядя на догорающие угли в камине. Он вспомнил свою собственную свадьбу, когда долг также стоял выше чувств, и как долго им с Кэтрин пришлось учиться понимать друг друга.

— Сердце — это единственное, что нельзя принудить, — согласился он. — Но иногда оно открывается там, где мы меньше всего этого ждем. Отдыхай, Бетти. Завтра будет долгий день. Постарайся поспать.

Он вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. В коридоре было темно и прохладно. Феликс остановился, прислонившись к стене. Его собственное сердце, до этого момента сжатое тисками тревоги, вдруг отозвалось странным предчувствием. Он не знал, станет ли этот брак началом великого союза или началом конца для его любимой дочери, но в одном он был уверен: завтрашний день изменит всё.

Внизу, в гостиной, Кэтрин всё еще сидела у камина. Увидев мужа, она вопросительно подняла бровь. Феликс лишь молча покачал головой, давая понять, что разговор был непростым. Ночь опускалась на замок, и в тишине коридоров слышался лишь шелест ветра, срывавшего последние лепестки роз в саду — словно само время торопило их к неизбежному финалу.