От Выдубичей до Урана

Говорят, на самых верхушках голосеевских деревьев хозяйничают юродивые.
Они сидят на самых тонких ветках, словно птицы.
Раскачивают деревья ногами.
Спорят с сороками.
Смеются так, что листья дрожат раньше ветра.
А потом начинают состязаться с ним.
Кто сильнее качнет старый клен.

Ветер сердится.
Юродивые смеются.
Дубы делают вид, что ничего не происходит.

Если долго идти, обязательно выйдешь к Китаеву.
Или покажется, что вышел.
В этих местах всегда есть ошибка маршрута, и она почему-то оказывается единственно правильной.
Через пустырь пойдёшь - сто грехов с себя смоешь.
Через город ворвёшься - съешь неистово вкусный биляш,
солёным томатом запьёшь, словно кровью медвежьей,
и воспаришь среди сонма безумцев святых.

Возле монастыря лес делается старше самого себя.
Даже сосны начинают походить не на деревья, а на стрекоз, что успели вырасти выше человеческого роста.

Потом тропинка незаметно выводит к Лысогорской улице.

Она никогда не казалась мне городской.
Словно ее проложили не инженеры, а вода.
Она просто знает, куда течь.
Секретный тот институт умиляет научный фантастик в моей голове.
И домики, милие домики, словно милые мамы - в фартушках. Запах повидла.
Крыжовник.
Цитрус.
Солёная карамель.
Ниже лежит Рабочий поселок.
Он не сохранился, но продолжается.
Так точнее.

Калитка открывается тем же звуком, которым открывалась сорок лет назад.
Виноград всё так же перелезает через старые сараи.
Кошки спят там, где солнце нагрело шифер.
Ты видишь дырочку в небе? Вот-вот сквозь неё просочится осень.
Ура, алилуйя!

На Багриновой горе всё время ждешь, что откроется касса старого кинотеатра.
Некоторые здания исчезают очень медленно.
Они продолжают показывать свои фильмы дождю, плющу и осеннему туману.

Отсюда хорошо видна Лысая гора.

Она похожа на свидетеля
прелюбодеяния.
Воровства и убийства.
Ей ей что нам предъявить,
потому мы смотрим в глаза ей тогда,
когда мы с тобою порознь.
Но это похоже на шутку:
- давай обменяемся телефонами.
- ты что, это запутает тех, кто нам будет звонить.


А вот и она - Мышеловка. Тоже никогда не была районом.
Скорее, способом жить рядом с лесом и однажды обнаружить, что лес уже живет внутри тебя.
Сначала приносишь домой песок.
Потом листья.
Потом тишину.
И запах, конечно же запах.

Запах старого кирпича исчезает раньше, чем запах собаки.
Может быть, поэтому память ошибается в домах и никогда — в тех, кто однажды ждал возле этих домов.

Говорят, иногда здесь проходит кто-то,
кого не замечают ни люди, ни птицы.

Только собаки перестают лаять.

И юродивые на верхушках
вдруг становятся очень серьезными,
будто приветствуют старого знакомого.

А дальше —
Китаевская пустынь.

И пустырь возле нее,
где высокие травы,
иван-чай да полынь.

В такие минуты перестаешь понимать,
идешь ли ты через лес,

или лес
тихо проходит
через тебя.

Дальше идём к мозаике с мирным атомом.
А потом - сделаем вид, что забыли маршруты 2к7.
И пройдём их по новой завтра. Окей?
От Выдубичей до Урана.