Георгиевский снег

Мы не вставали под знамёна строем
И не чеканили парадный слог.
Землянка пахнет мокрым перегноем,
И командир, как фитилёк, продрог.
А я гляжу в прицел на серый лес,
Где то ль зима, то ль враг, то ль просто бес.

Нас учит фронт держать удар и слово,
И крестят нас в купели, из стылого свинца.
А с неба сыплет пчелиный рой христовый –
Не улей, нет, а замысел бойца.
Гудят, проклятые, над головой,
Выцеливая каждый шаг живой.

Но здесь, в бахмутском выжженном замесе,
Где камень крошится в муку и стыд,
Мы не вторые – мы на энском весе,
У каждого свой окрик и свой щит.
И если лягу на чужом ветру,
Скажите: он шагнул в свою нору,
Где контур наших тел сшивает твердь
Прочней артелей и верней, чем смерть.

Секунды, словно гильзы, рассыпает
Над бруствером артиллерийский хор.
Но тихо мне. Я знаю: прикрывает
Страну собою, наш штурмовой напор.
Пехотный ангел, почтальон, сапёр –
Вся вера здесь, и весь наш уговор.

Мы здесь не ради сводок и награды,
А ради той, далёкой, полосы,
Где за холмом, за пеленой снаряда,
Встаёт село и дышит на часы.
А эту бытность, длящуюся срока,
Мы называем попросту – «своё».
Здесь говорят, прикуривая в строке:
«Я – дома. Я за Родину. Я всё».