Потому что любовь

Сколько нужно себя убивать,
Чтобы наконец
Договориться?

Может вопрос
Неправильный,
Может действо не то,
Не то, чем сейчас
Стоит гордиться

И всё же,
Держав наполовину полный стакан,
Я думал,
Что желание напиться —
Будет исполинское.

Будто выжечь всё,
Снова стал вариант.
Будто бы дыма
Поможет мне вереница.

Сигарета в руках,
Но не подкурена.

Лицо странно расслабленно,
Думал —
Будет надутое.
И брови на месте,
Не двигаются
Но это не пустота...
А думал и боль
Нагрянет будто от выстрела.

Но почему же
Внутри не дыра,
Почему же когтями
Тревога не рыскает?

Почему
Даже мата нет в голове,
Ни на тоскующе русском,
Ни на обрусевшем английском.
И не чувствуя я
Удушья на шее,
От рефлексивного Василиска.
И бьётся что-то внутри,
Также как и тогда —
До чёртиков быстрое.

И нет чувства
Мерзкого, сопливого, склизкого
Будто брошенный кем-то,
Будто вычеркнут я
Из желанного списка.

Смотрю на ключицу,
И то, что казалось мне выжженым —
Просто написано.
И на фалангах правой руки,
Те буквы четыре,
На кисти.

На языке —
Ни этанола, ни никотина.

И почему же любят вопреки?
Исходя для себя на насилие.
Когда чаще всего в любви,
Любят не душу, а что-то красивое — Не про нас.
Наше — другое:
Рваное, честное,
Горячее как кипяток
Неколебимое, сильное.

Знаю также,
Что не обладаю всесилием.

Но если
Звёзды зажигают по вечерам
Для тех кто на площади,
В подвале
И даже в Бастилии.

Зажигают для всех,
Для меня, 
Для тебя,
Для себя,
Для чайных пьяниц и для фанатов кастильо.

Ты зажглась до меня,
И пламя в моих руках,
Ты сказала: "Держи его"

Демоны, что во мне,
От жизни, от смерти во мне —
За радость бы
Придушили бы.

Но я держу его,
Как обещал,
Даже там где сейчас —
Между Мордором и Обливионом.

И внутри
Голосам пересталось кричать,
Рукам незачем брать рукоять.
И я понял, одно,
Дорогая моя —
Мне надо бы стать умней и чаще молчать
Но на моём языке,
Всё так и вертятся слова,
Что я должен сказать:
Знаешь, моя душа рваная вся тебе
Пусть будешь лучше ты всегда пьяная, но ближе ко мне.
Мне надо бы стать умней и чаще молчать
Я просто привязал бы тебя к себе, чтоб всю жизнь целовать.