Ещё вчера мы клялись Не посмею

Мы знаем зло. Оно не носит маски,
Не прячет глаз, не заметает след.
Мы с детства знаем, без чужой подсказки,
Где зло берёт начало, где — запрет.

Мы знаем: подлость подлостью зовётся,
Предательство не станет добротой.
И всё на свете, к сожаленью, продаётся —
Вопрос лишь в сумме, названной тобой.

Мы совесть ведь не по пути теряем,
Не где-то между правдой и виной.
Мы в точный миг её на капитал меняем,
Когда согласны с названной ценой.

Сперва смешная сумма оскорбляет:
«Неужто вы подумали — продам?»
Но цену понемногу поднимают —
И мы уже внимательней к словам.

Ещё вчера мы клялись: «Не посмею».
Сегодня говорим: «А что такого?»
И зло от этой сделки не белеет —
Мы лишь даём ему другое слово.

Зовём удар суровой неизбежностью,
Предательство — разумною ценой,
Жестокость — справедливостью и честностью,
А трусость — осторожностью простой.

Мы всё прекрасно знаем до паденья.
Нам не нужны ни проповедь, ни суд.
Но деньги обладают странной тенью:
Под нею даже истины гниют.

И человек не сразу продаётся —
Он медленно торгуется с душой.
Сначала возмущается, смеётся,
Потом всё тише спорит сам с собой.

Не тот страшнее, кто кладёт монеты,
Не тот, кто покупает нашу честь, —
Страшнее мы, продумавшие это:
За сколько можно пасть — и уцелеть.

Не говорите: «Совесть неподкупна».
Не зарекайтесь: «Я бы не сумел».
Порой цена звучит настолько крупно,
Что всё святое больше не у дел.

Мы знаем зло. И в этом нет спасенья:
Не слепота приводит нас во тьму.
Нам просто называют нашу цену —
И мы не спрашиваем больше: «Почему?»

17.07.2026