По кромке рифмы

Кто стал внутри пронзительно большим,
Тот больше не стремится строить клетки.
Он видит суть за словом наносным,
И душ чужих запутанные ветки.

О, я могла бы укротить прибой,
Связать узлом чужие нестыковки...
Но выбравший однажды быть собой
Не ищет больше в близости сноровки.

Чернила сохнут. Смотрит темнота.
Я так устала быть для всех понятной.
Внутри — покой, снаружи — пустота,
И каждый шаг — дорогой безвозвратной.

Иду одна по самой кромке рифмы,
Где компромиссы — как ожог на коже.
Мужчины бьются о свои же рифы,
А мне найти того — проблема тоже.

Когда уму становится смешно
От глупой жажды кем-то обладать,
Ты закрываешь это «шапито»,
Чтоб никого под узы не ломать.

Любовь не ранит. Ранит только спесь,
Привычка брать и называть «моим».
Она съедает то, что было «здесь»,
И оставляет выгоревший дым.

И этот маятник продолжит свой разбег,
Пока не осознает человек:
Любить — не значит завязать узлом,
Любить — дать птице небо за окном.