Закон новой воли

Как сделать так,
чтоб сердце очерствело,
чтобы порыв его не причинял мне боль?
Идти по жизни
разбитно и смело,
без надобности прячась в алкоголь.
Как сделать так,
чтоб сердце не болело,
не выворачивало душу изнутри?
Как хочется,
чтобы оно мне пело,
а не шептало: «Господи, спаси!».
Устал я этот мир терпеть
и мучить,
хвалить его и с тем же проклинать.
Хочу его поставить на беззвучный
и больше с миром
вместе не кричать,
не верить,
что наступит это завтра,
забыть про то,
что было и вчера,
и каждый день свой не читать как мантру,
как будто жизнь — нелепая игра.
Но чтобы заглушить истошный шепот,
чтоб выжечь эту слабость до корней,
впусти в себя, холодный, трезвый ропот
и стань земли кладбищенской черствей.
Пускай весь мир горит в огне безумья,
ты не спаситель им, и ты не бог.
Смотри на пепелище без раздумья,
переступая трупы у дорог.
Твоя броня — тяжелый слой гранита,
твоя свобода — мертвая постель.
Душа навек для жалости закрыта,
и в сердце крутит зимняя метель.
Оно замолкнет.
Перестанет биться
в попытках глупых этот мир обнять.
И в темноте,
где стерлись эти лица,
тебя никто не сможет разыскать.
Не будет песни.
Будет лишь молчанье:
ни «спасов», ни проклятий, ни греха.
Лишь ледяное,
ровное дыханье
и вечный мрак застывшего стиха.
Оставить миру мир его безумный,
пускай кричит, срывая голоса.
А самому — спокойно, тихо, умно —
смотреть в свои, не в чьи-то, небеса.
И смелость будет не в броне железной,
не в маске равнодушья на лице,
а в том, чтоб встать над этой серой бездной
и улыбнуться утренней росе.
Сорвать замок.
Забыть про оборону.
Не зачерстветь — а стать прочней стекла.
Чтоб капли бед,
по твоему закону,
стекали мимо, не спалив дотла.
Тогда оно не закричит от боли,
не вскрикнет глухо: «Господи, спаси!».
Ты сам хозяин этой новой воли.
Иди вперед.
           Дыши.
                Живи.
                Прости.

1-17.07.26