Сказ о том как лисица хвост обменяла

Бежала по ельнику голодная лисица, цокот когтей по мху рассыпала. Глядь — на сосне высокой белка сидит, шишку спелую лущит, шелуху вниз метко кидает. Совсем живот подвело у кумушки. Остановилась она под деревом, хвост распушила, морду кверху задрала и запела жалобно:
— Белочка-сестричка, золотая зубочистка! Угости меня семенами еловыми аль сосновыми. Я тебе за то любую службу сослужу, что хочешь отдам!

Белка орешек догрызла, рыжий глаз сощурила. Посмотрела вниз на шубу огненную, а потом на пушистый хвост залюбовалась.
— А отдай мне, — говорит, — хвостик свой богатый да долгий. За него я тебя до макушки дерева подсажу и половину дупла своего угощением насыплю.

Так и сговорились. Сняла белка свой хвост тонкий, приставила лисице. А та ей свой пушистый отдала. Взмахнула лисица новым хвостом — привыкну! Словно солнце луч по депеву пустила. Шишек ей белка полдупла отсыпала, накормила досыта.

Прошла неделя-другая. Идёт белка по веткам еле-еле, ноги волочит. Тяжёлый лисий хвост её вниз тянет, за каждый сухой сук цепляется, в каждую паутину попадает. Сама бежит, а хвост позади плывёт. Спустилась она на землю, глядит — а навстречу ей лисица летит. Маленький беличий хвостик ей так впору пришёлся, словно всегда там рос. Бежит — земли не касается, ветер обгоняет.

Подскочила белка, дышит тяжело:
— Давай, кумушка, хвостами обратно меняться. Надломил меня твой груз, спину ломит.
А лисица зубы скалит, вокруг ёлки юлой вертится:
— Что ты, сестрица! Да разве ж это тяжесть? Это удобство одно. Мне теперь любая мышь нипочём, любой капкан обогну. Не отдам.

Ушла белка в своё гнездо-дупло, зарылась в сухую траву, слезами хвойными умывается. Два дня сидела, на третий слышит — шум над головой. Бух! Бух! — шишки сухие одна за другой прямо в дупло сыплются. Выглянула белка, а внизу лисица стоит, сама не своя. Шерсть клочьями, язык на плечо вывалился.

— Ох, белочка, — воет, — забери свой хвост назад! Пропадаю! Ты-то прыгнешь — он тебя к земле мягкой примет , нежной лапкой на ветку опустит. А я прыгну влево, а сама в вправо лечу! Бегаю быстро, а остановиться никак не могу, заносит меня на поворотах, нос в кору вбиваю. Третий день без добычи, лапы стерла!

Тут белка на ветку спустилась. Раньше-то она с ветки на ветку — фыр-р! — перелетала. А тут из-за тяжёлого хвоста спускается медленно, плавно, будто боярыня какая. Обменялись они хвостами через пенёк. Как только родной мех на место лёг, обе сразу дух перевели. Обнялись крепко, помирились.

Позвала белка лисицу к себе в дупло. Сидят рядком, прошлогодние орехи щёлкают, сушёные грибы пробуют и смеются друг над другом:
Лисица сквозь смех: «Надо же, думала — счастье чужое примеришь, быстрее ветра станешь!»
Белка отвечает: «А я думала — чужой красотой укроюсь, теплее будет!»
С тех пор знают все в лесу: какой мать-природа родила, такой и живи. Чужая одёжка плеч не греет, а чужой путь — ногу калечит.