4. Да где же вы, кумир наш несравненный?!

     Новая повесть о Золушке. Для взрослых
        (предыдущая глава http://stihi.ru/2026/07/15/5976
            «3. Влюбиться фея может ли в гвардейца?»)

«Преследуют толпой! Ну, что за мода
влюбляться в принца дружно напоказ,
как будто я для них намазан мёдом!
В активе руки без этапа глаз!
Я жертвой рук их стал не в первый раз.

Дурынды почему-то возомнили,
что я на чьи-то прелести польщусь.
Вот бегаю теперь, весь словно в мыле.
Да   что   уж там! Не бегаю, а мчусь!

Откуда в королевстве есть обычай
за принцем девкам бегать, словно я
не принц, а их законная добыча?!
Их прелести – не   клеть   для соловья!

Ко мне сползались фрейлины, как змеи!
А я один! Отец – Лаокоон? –
принц туфли снял и двинулся быстрее,
ногами галопируя, как конь. –

Ужель смог оторваться я от фрейлин?!
По мне нахалки, распалившись, так
вели стрельбу глазами, что прострелян
насквозь! Так долго жить я не мастак!

У фрейлин лишь любовные делишки
у каждой на уме. И шашни блиц! –
петлять натренирован без одышки
не только в догонялки, юный принц

подумывал, где спрятаться ловчее
от стаи необузданных девиц. –
Намедни прилетело сало в челюсть:
у фрейлин бюсты пышные. Чуть ниц

не грохнулся я после столкновенья.
Зачем такую дылду во дворец –
поди, ума лишился не мгновенье –
согласие принять дал мой отец»?!

«Да где же вы, кумир наш несравненный»? –
писклявый голосок затмил весь хор.
Источнику вопроса, даме вредной,
Георгий дал бы жёсткий Приговор.

«Мы к вашему высочеству с глубоким
и общим реверансом,   ищем   вас»! –
далёкий голос не был одиноким –
напрашивались   все   на реверанс,

кому хвост показал принц, убегая.
«Пиявки! Реверанс ваш – лишь предлог! –
была у принца версия другая:
его как жениха берут в залог. –

Кем я кажусь сейчас для дам придворных,
поскольку избегаю их красот?
От сладких интонаций их притворных
сегодня отдохну, хотя б раз в год, –

уставший принц прочь скинул портупею. –
В толпе девиц я, словно бы робею.
Придворные, хоть это чисто бред,
так думают? Прощай, авторитет!

Сбежал вот… ну, хоть сам ещё  не блею…
от всех    овец   дворцовых. Спасу нет!
Суются и в альков, и в кабинет! –
Георгий на зеркальную аллею,

сверкавшую, как из алмазов брошь,
зашёл, и… как всегда пробила дрожь
от сонма «двойников».  – Я здесь шалею
от множества своих прекрасных рож.

А стану королём и… постарею.
Не скоро. Прекрати такой скулёж!
Щетинишься с утра, поскольку еж? –
принц в зеркало взглянул – Мчать к брадобрею?
Для принца ты достаточно хорош.

Невесту ищешь, сбился с ног, орёшь,
что нет такой, с которой интересно…
А я на    сваху    злюсь: вынь да положь!
Высочество остыньте, сядьте в кресло…
Мне врут, что   полубог   я. Эта ложь

отвлечь меня способна, если честно,
от поиска подруги из подруг.
Запутался я что-то.   Мыслям   тесно!
Любовь есть высший дар или недуг?
Жить без любви тоскливо, безутешно.
Вокруг сплошь овцы! Я же не пастух!!!

Ну, хоть одна бы фрейлина была бы
такая – чёрт кокоток бы побрал! –
чтоб я бы не тянул к ней пошло лапы,
а чувствами и   мыслями   припал!

От внешности своей принц был в восторге.
Сам    думал    о себе и сам икал.
Имел принц выбор, пусть и не на торге.
Где    встать Нарциссом в лучшем из зеркал,
хотя по маме он – природный галл?

Дворец днём всеми    залами    сверкал.
Всегда к услугам в папином чертоге
наследнику престола сто зеркал!
Георгий перед ними козликал
всё детство. Ныне в древнеримской тоге
позировал он сам себе и строгий

монарший вид на лик свой напускал.
Дворец стоял на скалах, а у скал
в подножии раскинулась столица.
Народ, вверх глядя, вправе веселиться:
король элиту лично звал на бал
и вирши-приглашения кропал.
            .             .             .
«Отец однажды спьяну в разговоре,
влезая в душу взором мудреца,
бурчал, мол, не хватает мягкой воли
в моей судьбе от женского лица. –
 
подумав неприязненно про бал,
припомнил принц. – Я пан или пропал…
Неважно, в неприязнях иль соблазнах,
будь компанейским в будни, как и в праздник,
ведь ты – сын короля, а не срамник.

С годами жить становится опасней?
Георгий, верь друзьям! Врагов – громи»! –
так думал принц, о жизни слыша басни.
Король и принц – их    сутки    не корми,

но место для взаимной дай приязни –
на каждый раз всё больше несуразней…
«Твои, сын, слуги – это пескари,
но щуку я    найду    тебе»!     «Да разве»?!
«Принц без невесты – ясень без коры!
Лентяйство и безделье – это язвы!

Велю убрать кушетки и ковры!
Я тоже в удовольствиях    погряз    бы,
но…   чужда    сласть массажа и халвы! –
король влетел в массажную, как ястреб. –

Пажей твоих не жалую и    клясть    их
продолжу, не лишая… головы.
Сын, это твой халат?! Оторван хлястик.
Велю пришить. Я – филантроп, увы…

Ты давеча форсил словечком «кастинг»,
мол, хочется тебе по гроб любви.
Смотрины во дворце я объявил…
Сынишка, от затей своих урви

минутку для отца. Пажей рукастых
в массажном их занятии прерви.
Невест сыскали. Жди и не реви.
Явлю тебе и робких, и клыкастых.
А ты будь женихом, однако роль
сыграй всерьёз», – настаивал король.

Условие, ударив в лоб сынулю,
снесло очки, раздался звон стекла.
«Отказ свой от смотрин я обосную.
С    рожденья    нелюбовь во нрав легла, –
принц ёрничал. – Женитьба    жуть    сплошную
на психику заочно навлекла»!

Король серчал: «Не скалься эдак борзо!
На бал я жду девиц не из обоза.
Все гости родовиты на века».
«К чему спешить с женитьбой?! Разве край»?
«Твой взор ужасно холоден, а поза
надменна. Ты всем этим не сверкай,
как сказочный тупой суровый Кай!
Ты сам себе приносишь вред, вникай
романтик чёртов! Жизнь монарха – проза!
Бить    буду! От разломов ледника,
глядишь, и будет хоть какая польза!
Ведь сам ты их не впустишь в дверь никак –

невест   своих! Гурман в идиотизме»! –
король бы обвинил наверняка
наследника в излишнем эротизме,
но папе самому, и не слегка,
не нравились невесты. – Зубы стисни,
глянь на девиц, хотя б издалека»! –

наследника король ткнул, как щенка,
в дерьмо, произведённое в отчизне.
Для встряски королевского сынка
угрозы были в пику праздной жизни:

«Моя бывает кара не мягка!
Давненько надоел ты как    Нарцисс    мне!
Тебя побью, Георгий, как щенка!
Воспитанного в холе и вещизме
тебя лишу наследства, дав пинка!

Женю на эфиопке! Я в расизме
наглядно не   погряз   ещё пока»!
Короче, при врождённом эротизме
противился сынок, как только мог:

от кастинга невест его тошнило,
а к горлу подступал всегда комок.
Невестам – бал, а принцу вновь… в таз шило.
Судьба его в   Историю   втащила.

Судьба даёт всей внешности окрас.
Булавка ли на поясе, иль пряжка,
алмазы на одежде, или грязь,
на теле шёлк, иль из мешка рубашка,
принц   крови   ты, иль впавший в бедность князь,
иль просто в чьём-то доме замарашка,
поскольку сплошь уборка, стирка, глажка –
кто знает, чем Судьба твоя, смеясь,
тебя поставит   на   уши внезапно,
дав старт Душе не слишком импозантно.
И самая причудливая вязь
твоей Судьбы не слишком ароматна...

          (продолжение в http://stihi.ru/2026/07/19/4473)