Жан де Лафонтен. Эфесская матрона

S’il est un conte us;, commun, et rebatu
C’est celui qu’en ces Vers j’accommode ; ma guise.
Et pourquoi donc le choisis-tu ?
Qui t’engage ; cette entreprise ?

N’a-t-elle point d;ja produit assez d’;crits ?
Quelle grace aura ta Matrone
Au prix de celle de P;trone ?
Comment la rendras-tu nouvelle ; nos esprits ?
Sans r;pondre aux censeurs, car c’est chose infinie,
Vo;ons si dans mes Vers je l’aurai rajeunie.

Dans Ephese, il fut autrefois
Une Dame en sagesse et vertus sans ;gale,
Et selon la commune voix
A;ant su rafiner sur l’amour conjugale.
Il n’;toit bruit que d’elle et de sa chastet; :
On l’alloit voir par raret; :
C’;toit l’honneur du sexe : heureuse sa patrie :
Chaque Mere ; sa Bru l’alleguoit pour patron ;

Chaque ;poux la pr;noit ; sa Femme cherie ;
D’elle descendent ceux de la Prudoterie,
Antique et celebre maison.
Son Mari l’aimoit d’amour folle.
Il mourut. De dire comment,
Ce seroit un d;tail frivole ;
Il mourut, et son testament
N’;toit plein que de legs qui l’auroient consol;e,
Si les biens r;paroient la perte d’un Mari
Amoureux autant que cheri.
Mainte Veuve pourtant fait la d;chevel;e,
Qui n’abandonne pas le soin du demeurant,
Et du bien qu’elle aura fait le compte en pleurant.
Celle-ci par ses cris mettoit tout en allarme ;
Celle-ci faisoit un vacarme,

Un bruit, et des regrets ; percer tous les c;urs ;
Bien qu’on s;ache qu’en ces malheurs
De quelque desespoir qu’une ame soit atteinte,
La douleur est to;jours moins forte que la plainte,
To;jours un peu de faste entre parmi les pleurs.
Chacun fit son devoir de dire ; l’afflig;e,
Que tout a sa mesure, et que de tels regrets
Pourroient p;cher par leur exc;s :
Chacun rendit par l; sa douleur rengreg;e.
Enfin ne voulant plus jou;r de la clart;
Que son ;poux avoit perdu;,
Elle entre dans sa tombe, en ferme volont;

D’accompagner cette ombre aux enfers descendu;.
Et vo;ez ce que peut l’excessive amiti; ;
(Ce mouvement aussi va jusqu’; la folie)
Une Esclave en ce lieu la suivit par piti;,
Pr;te ; mourir de compagnie.
Pr;te, je m’entends bien ; c’est-;-dire en un mot,
N’a;ant examin; qu’; demi ce complot,
Et jusques ; l’effet courageuse et hardie.
L’Esclave avec la Dame avoit ;t; nourrie.
Toutes deux s’entr'aimoient, st cette passion
;toit crue avec l’age au c;ur des deux femelles :
Le Monde entier ; peine eut fourni deux modeles
D’une telle inclination.

Comme l’Esclave avoit plus de sens que la Dame,

Elle laissa passer les premiers mouvemens,
Puis t;cha, mais en vain, de remettre cette ame
Dans l’ordinaire train des communs sentimens.

Aux consolations la Veuve inaccessible,
S’appliquoit seulement ; tout mo;en possible
De suivre le D;funt aux noirs et tristes lieux :
Le fer auroit ;t; le plus court et le mieux,
Mais la Dame vouloit pa;tre encore ses yeux
Du tresor qu’enfermoit la biere,
Froide d;po;ille, et pourtant chere.
C’;toit l; le seul aliment
Qu’elle pr;t en ce monument.
La faim donc fut celle des portes
Qu’entre d’autres de tant de sortes,
N;tre Veuve choisit pour sortir d’ici-bas.

Un jour se passe, et deux sans autre nourriture
Que ses profonds soupirs, que ses frequens helas,
Qu’un inutile et long murmure,
Contre les Dieux, le sort, et toute la nature.
Enfin sa douleur n’obmit rien,
Si la douleur doit s’exprimer si bien.

Encore un autre mort faisoit sa residence
Non loin de ce tombeau, mais bien differemment,
Car il n’avoit pour monument
Que le dessous d’une potence.
Pour exemple aux voleurs on l’avoit l; laiss;.
Un Soldat bien r;compens;
Le gardoit avec vigilance.
Il ;toit dit par Ordonnance

Que si d’autres voleurs, un parent, un ami
L’enlevoient, le Soldat nonchalant, endormi,
Rempliroit aussi-t;t sa place.
C’;toit trop de severit; ;
Mais la publique utilit;
D;fendoit que l’on fist au Garde aucune grace.
Pendant la nuit il vid aux fentes du tombeau
Briller quelque clart;, spectacle assez nouveau.
Curieux il y court, entend de loin la Dame
Remplissant l’air de ses clameurs.
Il entre, est ;tonn;, demande ; cette femme,
Pourquoi ces cris, pourquoi ces pleurs,
Pourquoi cette triste musique,

Pourquoi cette maison noire et m;lancolique ?
Occup;e ; ses pleurs, ; peine elle entendit
Toutes ces demandes frivoles,
Le mort pour elle y r;pondit ;
Cet objet sans autres paroles
Disoit assez par quel malheur
La Dame s’enterroit ainsi toute vivante.
Nous avons fait serment, ajo;ta la Suivante,
De nous laisser mourir de faim et de douleur.
Encore que le Soldat f;t mauvais Orateur,
Il leur fit concevoir ce que c’est que la vie.
La Dame cette fois eut de l’attention ;
Et d;ja l’autre passion
Se trouvoit un peu ralentie.
Le temps avoit agi. Si la foi du serment,

Poursuivit le Soldat, vous d;fend l’aliment,
Vo;ez-moi manger seulement,
Vous n’en mourrez pas moins. Un tel temperament
Ne d;plut pas aux deux femelles.
Conclusion qu’il obtint d’elles
Une permission d’apporter son soup; ;
Ce qu’il fit ; et l’Esclave eut le c;ur fort tent;
De renoncer d;s lors ; la cruelle envie
De tenir au mort compagnie.
Madame, ce dit-elle, un penser m’est venu :
Qu’importe ; v;tre ;poux que vous cessiez de vivre ?
Cro;ez-vous que lui-m;me il f;t homme ; vous suivre,
Si par v;tre tr;pas vous l’aviez prevenu ?

Non Madame, il voudroit achever sa carri;re.
La n;tre sera longue encor si nous voulons.
Se faut-il ; vingt ans enfermer dans la biere ?
Nous aurons tout loisir d’habiter ces maisons.
On ne meurt que trop t;t ; qui nous presse ?attendons ;
Quant ; moy je voudrois ne mourir que rid;e.
Voulez-vous emporter vos appas chez les morts ?
Que vous servira-t-il d’en ;tre regard;e ?
Tant;t en vo;ant les tresors
Dont le Ciel prit plaisir d’orner v;tre visage,
Je disois, helas ! c’est dommage,

Nous-m;mes nous allons enterrer tout cela.
; ce discours flateur la Dame s’;veilla.
Le Dieu qui fait aimer prit son temps ; il tira
Deux traits de son carquois ; de l’un il entama
Le Soldat jusqu’au vif ; l’autre effleura la Dame :
Jeune et belle elle avoit sous ses pleurs de l’;clat,
Et des gens de go;t d;licat
Auroient bien pu l’aimer, et m;me ;tant leur femme
Le Garde en fut ;pris : les pleurs et la piti;,
Sorte d’amour a;ant ses charmes,
Tout y fit : une belle alors qu’elle est en larmes
En est plus belle de moiti;.

Voil; donc n;tre Veuve ;coutant la lo;ange,
Poison qui de l’amour est le premier degr; ;
La voil; qui trouve ; son gr;
Celui qui le lui donne ; il fait tant qu’elle mange,
Il fait tant que de plaire, et se rend en effet
Plus digne d’;tre aim; que le mort le mieux fait.
Il fait tant enfin qu’elle change ;
Et to;jours par degrez, comme l’on peut penser :
De l’un ; l’autre il foit cette femme passer ;
Je ne le trouve pas etrange :
Elle ;coute un Amant, elle en fait un Mari ;
Le tout au nez du mort qu’elle avoit tant cheri.

Pendant cet hymen;e un voleur se hazarde
D’enlever le d;p;t commis aux soins du Garde.
Il en entend le bruit ; il y court ; grands pas ;
Mais en vain, la chose ;toit faite.
Il revient au tombeau conter son embarras,
Ne s;achant o; trouver retraite.
L’Esclave alors lui dit le vo;ant ;perdu :
L’on vous a pris v;tre pendu ?
Les Loix ne vous feront, dites-vous, nulle grace ?
Si Madame y consent j’y rem;d;rai bien.
Mettons n;tre mort en la place,
Les passans n’y conno;tront rien.
La Dame y consentit. ; volages femelles !

La femme est to;jours femme ; il en est qui sont belles,
Il en est qui ne le sont pas.
S’il en ;toit d’assez fideles,
Elles auroient assez d’apas.

Prudes vous vous devez d;fier de vos forces.
Ne vous vantez de rien. Si v;tre intention
Est de resister aux amorces,
La n;tre est bonne aussi ; mais l’execution
Nous trompe ;galement ; t;moin cette Matrone.
Et n’en d;plaise au bon Petrone,
Ce n’;toit pas un fait tellement merveilleux,
Qu’il en d;t proposer l’exemple ; nos neveux.
Cette Veuve n’eut tort qu’au bruit qu’on lui vid faire,

Qu’au dessein de mourir mal con;;, mal form; ;
Car de mettre au patibulaire,
Le corps d’un mari tant aim;,
Ce n’;toit pas peut-;tre une si grande affaire.
Cela lui sauvoit l’autre ; et tout consider;,
Mieux vaut Goujat debout, qu’Empereur enterr;.

Коль эта сказка потёрта, пошла и избита,
Я в виршах своих переделаю по своему усмотрению.
Но почему ж на ней взор свой остановил ты?
Что же тебя так влечёт в этой истории древней?
Мало ужель об истории этой написано?
В чём  добродетель матроны,
О которой писал Петроний?
Как же должна в наших душах новелла эта откликнуться?
Опустим же цензорам письма, на них можно пол-жизни убить,
Посмотрим-ка в вирши мои, я смогу сказку омолодить.

Жила в граде Эфесе когда-то
Дама мудрости и добродетелей несравненных,
Невозможно было найти для любви и крепкого брака
Подходящую более деву по общему мнению.
И невинность была притчею во языцех,
И узрить эту редкость всякий во граде стремился.
То была гордость женского рода и счастье отчизны:
Нет той свекрови, что не привела бы её своей невестке в пример;
Всяк супруг к ней направлял свою спутницу жизни,
То возвращалась, исполненной скормности истинной,
Чтоб украшеньем быть дому и тем его славить всемерно.

А уж той дамы супруг - тот любил сумасшедшей любовью.
Но он скончался. Как? О том сохраним мы молчанье,
Ибо детали покажутся слишком фривольными;
Итак, муж матроны почил и его завещание
Было словами полно, что любую б утешили,
Де-всё имущество мужа жене достаётся теперь,
Чтобы сполна возместить горечь потери.
Но вдова на себе волосы рвет по-прежнему,
Ближних при этом одаривать не забывая
Теми деньгами, что ране считала, рыдая.
Траурный плач вдовы всполошил всех вокруг;
Отчаянные рыдания по ушедшему другу
Способны заставить сжаться любое сердце;
Пожалуй, мы скроем, что в этих бедствиях
Отчаянья души набежавшие волны,
Боль душат немного слабее, чем исторгаются  стоны
И льющиеся напоказ слёзы женские.
Всяк своим долгом считал донести до несчастной,
Что вместе с нею всемерно скорбит об ушедшем,
И рад посильно вдовье страданье облегчить:
Словом, поддержка оказывалась ежечасно.
В конце, не желая других одарять красотой,
Которую потерял почивший супруг,
Матрона спускается в склеп, чтоб над могильной плитой
В царство теней проводить душу милого друга.
И видя, на что способна большая любовь,
(или сей жест можно безумьем назвать),
Рабыня спуститься с ней из состраданья готова,
И за компанью готова и смерть принять.
(Однако намеренье это - спектакль просто
Для тех кто не знает о том, как выглядят козни:
И верность показана делом, уверенность зла...
Рабыня  с собою в могилу припасов взяла).
Так они и сдружились на почве несчасться,
Что со временем бередит душу только больней:
Едва ли найдёшь во всём  мире, ей-ей
Еще пару столь одержимую этакой страстью.
А рабыня всё ж мене была одержима, чем дама
И когда прошли первые волны  отчаянья с грустью,
Стала увещевать, чтобы души да в амок не впали,
Нужно, дескать, давать пищу органам чувств.
Но напрасно: вдова была также глуха к утешеньям:
Казалось, что ей доступно одно лишь движенье -
За тенью отправиться в край, где лишь тьма и печаль;
Конечно, кинжал мог спровадить её в ту даль,
Но дама желает ещё раз ощупать глазами
Сокровище, скрытое под могильной плитой,
Под хладным покровом образ любимый, родной.
Одно лишь матрону питало -
То, что на надгробьи лежало.
И дама, чьи двери денно и нощно
Были открыты для тех, кто нуждался в помощи,
Вдова в склеп словно в скит удалилась от света.
Так день уж прошёл, наши жёны,  других яств не зная
Кроме вздохов глубоких и стонов немолкнущих эха,
Бесполезного в горе, да долгих роптаний
На богов, на судьбу и на всё мирозданье.

Увы, этой болью нельзя управлять,
Лишь выход эмоциям должно давать.

Ещё одна смерть здесь приют отыскала
Хоть рядом, но с нашей утратой несхожа
Ведь тем мертвецам монумент не положен,
Болтаться в петле - вот и вся их посмертная слава.
Так вор, например, смог свой жизненный путь завершить;
А неподалёку прославленный воин стоит.
Охранника взгляд исполнен суровости,
Чтоб на эшафоте закон и порядок блюсти:
Если вдруг полюбовница, родственник или тать
Пожелают, когда спит охрана, с петли тело снять,
То солдат и оружие пустит в ход, если нужно.
Хоть сие показаться может жестоким очень,
Но когда идёт речь о защите и пользе общества,
У гвардейца есть только долг, остальное на службе чуждо.
И ночью увидел боец, как в сумерках брезжит
Свечи чистый свет сквозь щели в склепе свежем,
Решив утолить любопытство пошёл солдат; услыхал
Издалека боец наших дам, что стонами полнят окрест.
Вошёл воин в склеп и, смущаясь, он жён вопрошал,
К чему эти слезы и крики, какая беда сердце ест,
Зачем песнопения им, что навевают лишь грусть
И почему этот дом так мрачен и пуст?
Заливаясь слезами, матрона не сразу заметила
Фривольных вопросов чужого мужчины
Поэтому смерть за неё ясно ответила;
Уж ей-то словами разбрасываться нет причины,
Чтоб поведать о том несчастьи,
От которого заживо дама себя хоронит.
"Мы поклялись умереть от боли и голода,
Чтоб в царство теней проводить уходящего".

Хоть из бойца оратор был крайне неважный,
Всё ж попытался матрону он разубедить.
Дама вниманье своё обратила на этот раз;
И уж иная страсть в ней пробивалась в тот час
Но расцветать это чувство ещё не спешит.
Время же шло. "Коли клятва, данная Вами,-
- продолжает солдат, - вас от пищи оберегает,
Посмотрите, с каким аппетитом пищу я принимаю,
Уж от этого вы не умрёте." Такой темперамент
В душах у женщин не вызывал отторжения.
Стало быть наш богатырь получил позволение
Ужин, что сам приготовил, к могиле принесть;
Глядь - и рабыня уже сомневается в сердце,
Стоит ли исполнять обещание
Покойному составить компанию.
"Мадам, - она молвит, - мне мысль пришла в голову,
Что в том супругу, коль жизнь в вас погаснет?
Уверены ль вы, что, приключись с вами такое несчастье,
Он бы за вами последовал в тишь склепа темного?
Отнюдь, госпожа, он продолжил б свой жизненный бег.
Наш, кстати, продлится немало, коль захотим.
Ужель проведем двадцать лет, прикрываясь плитой ото всех?
И наш грянет срок поселиться во хладе могил.
Нас смерть не ждёт за порогом. Что нас влечёт? Погодим,
Не хотела бы я помирать до морщин.
Ужель вашу прелесть хотите оставить вы мертвым?
Кому она надобна в мире хладных мужчин?
Порой я гляжу на сокровища, что дланью полной
Рассыпало небо, ваше лицо украшая,
И я говорю: то пагуба и какая! -
Коль мы собираемся сами сие хоронить!"
И речи те льстивые даму смогли пробудить.
Тот бог, что любви своё время дарует, пустил
Из своего колчана две стрелы; одной поразил
Солдата; другая же дамы коснулась:
Юна и прекрасна даже в сиянии слёз,
И даже те люди, чей вкус соткан из благородства,
Влюбились бы сразу и счастливы ей осупружиться,
Охранник -  и тот обезумел: ведь слезы и жалость
Любовную прелесть преумножали не раз,
Как и случилось: грустный блеск влажных глаз
Из средств всех сильнее, пожалуй.
Да и наша вдова слышит музыку льстивых словес -
Яд амуровых стрел уже действовать начал;
И она ощущает его, не иначе,
Принимая солдата: вот она ест,
Он всё боле настойчив; она ж перестав играть в скромницу
Быть решает не трупу женой, а живому любовницей.
Так побудил он её наконец изменить;
То постепенно приходит, как можно узнать:
Женщиной чуждой жена легко может стать;
Право, не знаю, что странного в том может быть:
Зов услышав влюблённого, дама женой ему стала
В шаге от мертвеца, которого мужем считала.
И во время той свадьбы осмелились воры
Утащить то, что было забыто в ту пору.
Слышен шум; страж бежит со всей силы к посту,
Но напрасно: уж сделано чёрное дело.
Смущенный вернулся в могильную он темноту,
Не зная как выйти сухим из воды и где найти тело.
И рабыня вскричала, глаза озаривши безумною искоркой:
"А что если мы вам отдадим того висельника
И ни кары не будет вам, ни бесчестия?
Коль позволит Мадам, я его и отделаю, и обкорнаю.
А потом втихомолку его мы на место повесим
И не то, что прохожий - родная мать не узнает!"
И позволила дама. Ох, легкомыслие женского рода!
И жены всё те же: изменчива их природа,
Взглянешь раз - совершенство, в другой же дурны и отвратны.
Пусть когда-то верна и чиста, но быстрей чем погода
Нрав сменился - ей ныне пороки приятны.

О, ханжи, в свои силы вам верить не стоит.
Не хвалитесь ничем. Коль намеренье ваше -
Перенесть искушенья с соблазнами стойко,
Так и наше о том же; но клятвой украшенное
На пути разобъётся; пример вам - матрона.
И едва ль виноват в этом добрый Петроний:
Случай не был настолько чудным иль громким,
Чтобы стать назиданьем потомкам.

Вдова тем грешна, что привлекла шумом солдата,
Что желание умереть не обдумано, неразумно;
Потому завершилось оно омерзительным святотатством
Надругательством над когда-то любимым супругом,
Не могло быть такое смыслом и сутью когда-то....

Сказ известен моралью другой; её каждый запомнит:
Лучше рядом мужлан, но живой, чем святой, но покойник.