Мне говорят, что я грустный поэт

Мне говорят, что я грустный поэт,
Что и стихи мои пахнут тоскою,
Мол, народным не стану я, нет,
С такой вот печальной душою.

Но разве мерило таланта — в веселье?
В умении прыгать под звон бубенцов?
Я пью это горькое, вязкое зелье,
Что стало наследьем забытых отцов.

Я не ищу площадей, рукоплесканий,
Где смех заглушает биение сердца,
Мне ближе язык потаенных признаний,
Где в каждой строке — приоткрытая дверца.

И если мой стих отдает сединою
И пахнет дождем на остывшей земле,
То значит, он честен — он дышит со мною,
Оставив фальшивое место не мне.

Пусть мир суетится, срывая покровы,
Пытаясь заполнить пустоты собой,
Я вплетаю в стихи лишь простые основы:
Дыхание ветра, закат над рекой.

И пусть говорят, что мой слог — лишь затишье,
Что в нем не хватает огня и страстей,
Но я вижу, как небо становится выше,
Когда я пишу для добрых людей.

Для тех, кто умеет в печали увидеть
Не слабость, а силу незримых корней,
Кто смог полюбить, не пытаясь обидеть,
И стал в одиночестве мудрей и сильней.