Книга роман Королева 20 часть 5 глава

Джонни медленно спускался по ступеням, когда до его слуха донеслись приглушенные голоса. Остановившись в тени, он узнал королеву Анну, свою мать, которая беседовала с маркизой.

— Этот брак с испанкой Бетти Пейдж — невероятно выгодная сделка для Франции, — донёсся холодный голос королевы. — Король Феликс принял все мои условия, лишь бы его дочь жила в роскоши. Думаешь, она мне симпатична? Вовсе нет. Мне нужен лишь политический союз и наследник престола.

Маркиза нервно отмахнулась веером:
— Ваше Величество, я так за вас переживаю. А что же король Ричард? В его глазах я не вижу радости.

Анна пренебрежительно хмыкнула:
— Он просто еще не осознал, что завтра свадьба. А когда появится внук, я наконец смогу вздохнуть спокойно.

— О, Ваше Величество, — льстиво прошептала маркиза, — вы ведь не отдадите корону Франции сыну, будете править до последнего вздоха.

Королева бросила на собеседницу острый взгляд:
— А ты проницательна, маркиза. Видишь мои карты насквозь.

— Мы знакомы слишком давно, чтобы я не понимала ваших планов, — ответила та.

— Мой сын Джонни научится жить по правилам, — продолжила Анна. — И забудет эту Лукрецию, которая только портит нам всю игру.

— А вы уверены, что он бросит её после свадьбы? — усомнилась маркиза.

— Посмотрим. Бетти достаточно умна, чтобы удержать его в своих объятиях. Джонни определенно испытывает к ней влечение. А Лукреция… эта нахалка возомнила, что хитрее меня. Ей пора усвоить, что мое слово — закон.

Маркиза рассмеялась:
— Надеюсь, брачная ночь пройдет гладко, и Бетти не устроит истерик.

Джонни, стоявший за дверью, сжал кулаки. Он хотел ворваться внутрь и высказать всё, что думает, но сдержался. Он принял решение: он женится на испанке, как того требует долг, но его сердце навсегда останется с Лукрецией.

В памяти всплыл день их первой встречи: она, неловко уронившая посуду, и он, пораженный её красотой среди толпы слуг. Он вспомнил их тайные ночи, жар её поцелуев и ту искреннюю преданность, которую она дарила только ему.

Разве могла холодная испанская принцесса сравниться с ней? Бетти была лишь красивой оболочкой, инструментом в руках матери. Джонни развернулся и бесшумно зашагал прочь, оставляя позади интриги, которые уже не имели власти над его чувствами.




Он шел по темному коридору, и каждый шаг отдавался в его сознании тяжелым гулом. Впереди, в конце галереи, мерцал свет факелов, но для Джонни мир погрузился в серые сумерки. Он понимал, что завтрашний день станет для него началом долгой игры, где он будет лишь пешкой в руках матери, вынужденной улыбаться чужой женщине, пока его душа будет томиться в ожидании встречи с той, чье имя он не смел произнести вслух.

Миновав тяжелые дубовые двери, он свернул в узкий переход, ведущий к покоям слуг. Ему нужно было увидеть её. Всего на мгновение, чтобы убедиться, что она всё еще здесь, что она всё еще принадлежит ему, несмотря на все королевские указы и политические союзы.

Лукреция ждала его в маленькой каморке, освещенной лишь оплывающей свечой. Услышав шаги, она подняла голову, и в её глазах, обычно полных кротости, отразилась тревога. Она знала о завтрашнем дне — во дворце слухи разлетались быстрее, чем пыль на ветру.

— Джонни… — прошептала она, поднимаясь навстречу.

Он не дал ей договорить. Одним движением он притянул её к себе, вдыхая знакомый аромат лаванды и полевых трав, который был для него дороже всех благовоний королевских залов. В этом объятии не было места политике, коронам или будущим наследникам. Была только правда их тел и отчаянная, почти болезненная нежность.

— Завтра всё изменится, — глухо произнес он, зарываясь лицом в её волосы. — Но ты должна знать: они могут заставить меня надеть кольцо, могут заставить меня делить ложе с этой испанкой, но они никогда не получат того, что принадлежит только тебе.

Лукреция отстранилась, вглядываясь в его лицо. В её взгляде не было упрека, лишь тихая, глубокая печаль, которая ранила его сильнее, чем гнев матери.

— Ты принц, Джонни, — тихо сказала она, касаясь его щеки кончиками пальцев. — А я лишь та, кто уронила поднос в день нашей первой встречи. Ты не можешь бороться с королевой. Если ты пойдешь против неё, она уничтожит не только меня, но и всё, что тебе дорого.

— Она уже уничтожает меня, — ответил он, сжимая её ладонь. — Но я найду способ. Я буду играть их роль, буду послушным сыном, пока не придет время. А пока… пока у нас есть эта ночь.

Он знал, что это ложь — или, по крайней мере, опасная иллюзия. Королева Анна не оставит их в покое, а Бетти Пейдж, какой бы «умной» её ни считали, вряд ли смирится с ролью декорации в их браке. Но сейчас, в тишине маленькой комнаты, Джонни был готов обманывать весь мир, лишь бы еще несколько часов чувствовать себя свободным человеком, а не заложником престола.

За окном поднялся ветер, завывая в каменных трубах замка, словно предвещая бурю, которая вот-вот должна была обрушиться на Францию. Джонни закрыл глаза, стараясь запомнить каждый удар сердца Лукреции, каждое её дыхание, зная, что с рассветом начнется его новая, чужая жизнь.