Допрос

Из акта судебно-медицинской экспертизы:

«Смерть гр-на Ленского наступила мгновенно в результате сквозного огнестрельного ранения левой половины грудной клетки с разрушением сердца и левого легкого, повлекшего за собой острую массивную кровопотерю. Направление раневого канала и характер входного отверстия указывают на то, что выстрел был произведен с дистанции не более пятнадцати метров».


— Пройдите, Онегин, присядьте.
Продолжим допрос не спеша,
уверенно и непредвзято.

— Есть жалобы на содержа…

— А вот кипятиться не надо!
Фиксирую: в здравом уме.
А чистосердечно признаться
пора, гражданин, вам уже.

— Признаться? О чём вы, дражайший?!
Здесь о сатисфакции речь:
тот сам на себя стал бы шаржем,
кто ею б посмел пренебречь.

— Доказано следствием: речь об
убийстве из низменных по-
буждений.
      
        — Стрелял я картечью б,
будь я малодушен и подл.

— Ваш был предумышленно низмен
к убийству приведший мотив.
Лишили вы Ленского жизни...

— Я верил, что императив...

— Онегин, улики и факты!
Статья номер сто тридцать шесть!

— Досужие, Шейнин, догадки.
Знакомы с понятием «честь»?

— А вы, подсудимый, к примеру,
знакомы же наверняка
с понятием «высшая мера»?
Вас к стенке, согласно УК,

поставим мы в сжатые сроки.
Теперь вы молчите… Ну вот…

— Послушайте: в пушкинских строках
об этом же нет ничего.

— Мы Пушкина позже допросим,
ведь наш так прекрасен союз.

— А помните: Болдино, осень?

— Вопросы здесь я задаю!

Зарецкий — подельник, сообщник?

— Моим секундантом он был.

— Картёжник, буян, между прочим —
похлеще иной шантрапы.

— Любезный мой Шейнин, представьте
наш дух, наш мятущийся дух!
Какие играли мы ставки,
какую несли ерунду!

Могли проиграться дотла мы,
пустить свою жизнь под откос…

— Онегин, к чему эти драмы?
Тут не водевиль, а допрос.

За вашим, Онегин, фиглярством
я вижу взведённый Лепаж.

— Судьбина моя так вихляста —
как пуля слепа, n'est-ce pas?

Мечтаю Вольтера цитату
в допрос остроумно ввернуть...

— Онегин, достаточно, хватит!
Отставить, прошу, болтовню!

— Был Ленский занудой известным,
таскался с любовью своей.
Люби, развлекайся, но вместо —
мурыжил он Ольгу в фойе;

представить бедняжку стеснялся,
стишки ей писал, ревновал.

— Из личной убить неприязни
решили его наповал?

— Вас, уполномоченный Шейнин,
прошу я услышать меня.
Решительно и совершенно
меня не хотите понять!

— Онегин, спокойно, без нервов!

— Но выстрелов было ведь два,
и Ленский стрелял в меня первым!

— Он так защищался от вас…

…Февральской промёрзшей дорогой
отправился ГАЗ-М1,
Пока заключенный в остроге
влачил окаянные дни.

Водитель с лихими усами
сказал, заглушая мотор:
— Мы в Болдино. Вижу усадьбу.
Проснитесь, товарищ майор.