Над томиком Лермонтова

Здесь время замедляет ход,
течёт полуденно и густо,
когда поэзия — искусство,
то в голове — небесный хор
ведёт неспешный разговор,
поёт то радостно, то грустно
о том, что время не обнять,
прижать к своей груди едва ли
получится, лишь у развалин
оставшихся минут стоять
и слушать ангелов, зовущих
к лучам небесного огня
осиротевшего меня,
и я, в свой час, откликнусь, сущий
всяк откликается на зов
той силы, что неоспорима
здесь, на краю земного рима,
и, сбросив спуд земных оков,
взлететь на небо всяк готов.

"Когда последнее мгновенье
Мой взор навеки омрачит
И в мир, где казнь или спасенье,
Душа поэта улетит,
Быть может, приговор досадный
Прикажет возвратиться ей
Туда, где в жизни безотрадной
Она томилась столько дней..."

Нас не учили умирать,
и смерть любить нас не учили.
А время гнёт свою спираль
неумолимо, без усилий.

И лишь когда стихи — искусство,
у времени мелеет устье,
и непреклонная река,
вдруг, пропускает ходока.

16.07.26.