Не ищи в моей сути запутанных схем

Не ищи в моей сути запутанных схем.
Я был искрой небес, но сгорел в полосе перемен.
Слишком долго я реял над бездной проблем,
Где в густом полумраке был в плену у измен.

Я — как уголь, что жаром своим истощён,
Сердце плавится в буре беззвучных потерь.
Я — рассвет, что на вечную муку рождён,
Но для мира я — сумрак, закрытая дверь.

Не пытайся вникать. Я — погасший маяк,
Что светил для других, но остыл в тишине.
Свет исчез, в моей жизни гуляет сквозняк,
Я — лишь призрак, застывший на черной стене.

Пальцы помнят тепло воплощённых идей,
Но они превратились в холодный песок.
Я б простил, но не знаю, кто из людей
Сможет выкупить мой позабытый исток.

Кто вернёт мне касание глины живой,
Шелест новых страниц, где рождался сюжет?
Кто заменит мне трепет над первой строкой,
Осветившей мой мир, как спасительный свет?

Я брожу по руинам сгоревших миров,
Тех, что создал когда-то и сам погубил.
И мой голос — лишь эхо непрожитых снов,
Где я верил, надеялся, строил, любил.

И сквозь пальцы струится бесцветная пыль —
Это всё, что осталось от пламенных дел.
Я теперь — позабытая, горькая быль.
Я простить бы хотел, но прощать  не умел.

Не суди по остаткам. Я был кораблем,
Что разбился о рифы из фальши и зла.
Я иду своим руслом, не тронутый днём,
Где в пустой суете жизнь дотла сожжена.

Пусть теперь я лишь странник, чей компас разбит,
Я ищу горизонт в пепелище былых катастроф.
Голос мой словно эхо, что в бездне звенит,
Среди рваных страниц недописанных строф.

Я не жду объяснений. Не верю в затишье.
Моя жизнь — это пыль на пути урагана.
Я был целым мотивом, а стал звуком тише,
Ручейком без названия, бегущим так странно.

Не ищи во мне искру — я выжег дотла
Все, что грело когда-то в холодном плену.
Моя память — как сталь, что от боли бела,
Я иду по осколкам, шагая ко дну.

Пусть финал предрешен, и мой компас молчит,
Я не стану просить у судьбы перемен.
Пусть мой путь — это шрам, что в ночи кровит,
Я свободен от всех своих прошлых измен.

Я не брошу свой крест у чужого огня,
Не согнусь под порывом колючих дождей.
Если кто-то когда-то и помнил меня,
Этот образ давно стерт из памяти дней.

Я — не узник надежды, не раб тишины,
А безликая тень на остывшем стекле.
Мои сны холодны и беззвездно-темны,
Словно корни, застывшие в мертвой земле.

Не буди этот лед притяженьем тепла,
Не ищи огонька в почерневшей золе.
Череда моих горестей цепью сплела
Бесконечный свой танец на стылой земле.

Я допью эту горечь, как терпкое зло,
Что прожжет до нутра и останется там.
Мне когда-то с рассветом, быть может, везло...
Но теперь мой рассвет — это пепел ветрам.

Пусть мой парус истлел, а мой якорь на дне,
Я не стану цепляться за призрачный свет.
Я привык к этой горькой, немой глубине,
Где на каждый вопрос заготовлен ответ.

И ответ этот прост, как последний удар,
Как молчание после оборванных слов.
Я — остывший навеки вулканий пожар,
Что оставил лишь шрамы у мёртвых холмов.

Ср 15 июля 2026 года