Божественный червь

Червь из сфер — чёрно-белый конструкт,
Глух, как камень, и огромен, как век.
На морде — чёрное солнце, чей взгляд —
Смертный приговор для всех.

Но он не из плоти — он чистый расчёт,
Теорема, что движется в пустоте.
Его бытие — это чисел полёт,
Закон без души, формула наготе.
Он не слышит молитв, он не знает тепла,
Лишь координаты и сферы вращенье.
Каждый шаг его — вычитанье и зла,
Деление тел, умноженье паденья.

Но кто же вложил в его сферы этот гной?
Кто дал ему гены — скелет и уродство?
Не боги, не звёзды — карлик с пустой душой,
Лепреконов поганое братство.
Они, усмехаясь, смешали свой кал
С его чистотой, с его вечным расчётом,
И каждый, кто в червь этот ген вживлял,
Смеялся над вечным, над высшим полётом.
Теперь его суть — лишь засохшее дерьмо,
Что эти уроды вложили в него —
Насмешка, проклятие, гнусный обман,
Чтоб бог гордости стал их бессмысленным псом.

И солнце на нём — бог гордыни, слепой,
Не простит ни взгляда, ни поворота.
Кто посмотрит — падёт сам собой,
Кто отвернётся — захлебнётся от слёз и крови, и крика.

Зеркальный не сам — он лишь блик, он обман,
За ним человек, что стоит у стекла.
Хозяин глядит в отраженье-дубль,
А червь нападает на призрак и тень.

Он вздыбливает хвост — шип из твёрдых сфер,
Вгоняет в зеркального, рвёт ему пах.
Стеклянная кожа трещит без пример,
Осколки вонзаются в собственный прах.
Он трахает глубже — ломает хребет,
Разрывает живот, выдирает нутро,
А зеркальный взвывает, но выхода нет —
Лишь хруст и месиво, мокро и остро.
И в этот момент, на изломе, в зрачке,
Где плоть превратилась в кровавый песок,
Кончает червь — не спермой, а кровью к реке,
Потому что внутри у него — лишь лепреконий шлак и смрадный оброк.

Он рвёт миражи, он дерётся с собой,
Не зная, что бьёт лишь по собственным снам.
Гордыня слепа — ей не нужен герой,
Лишь жалкий двойник, чтоб излить свою злость по углам.
И кончая кровью на призрачный пол,
Он даже не чует, что враг ускользнул.
Ведь тот, кто за зеркалом, просто ушёл,
А червь свой же вымысел яростно дул.

И рушится космос, где гордость — закон,
Где высшее стало низменным, поганым, пустым.
А червь, как теорема, остался одним —
Бессмысленным знаком, чертогом пустым,
Чьи сферы вращаются вкруг пустоты,
Где вместо победы — лишь кровь и следы
От говна лепреконов, что смыли мосты.