Полная хрень интеллектуально урбанистическая

Отсутствие близости требует жертв.
Ключ повернулся в замке,
и дверь закрылась навсегда.
Удивительно, порой
так бывает иногда.

И я теперь — не дикий зверь,
а талая вода. Я ваш покорный друг,
я просто в ваших руках
огонь, обращенный в пламя.

Мозг не тереби мне мозги.
Будущего нет.
Как утомили вы, твари
укравшие спектр!

Это текст второй –
философский заход:
будет тот же герой,
только немножко не тот…

Ключ повернулся в замке.
Но суть его –
остановить не тебя,
но время.
В итоге разницы нет
теперь между мной и теми,
кто остался там, за чертой,
ставшей отражением мира.
Я сливаюсь с его тишиной,
нежный планерист
над закатом эфира.

Ибо всё превращается в лёд
девять Курта Воннегута.
Кристаллы плотнее и легче.
Всё требует абсурда!
Взгляд требует перспектив,
впереди лишь плакучие ивы,
пастбища смысла — миф,
так в учебниках напечатали.
Плафон горит. В темноте.
Объектив фиксирует то,
что дали.
А что не дали — вернёт Дали
в своей перекошенной раме,
где прелести плавятся у земли
прекрасной Галы — по-русски Гали.

Взамен горизонта выдан вид
на соседний балконный блок.
Там тоже сидит индивид,
уставившись в потолок.

Так действует центробежная сила
быта. Выбрасывая на сушу.
Ты меня уходя спросила,
но я тебя не слушал.
Лишь стиральная машина стонет
своим прекрасноотжимодушием.
Прости, я тебя конечно слушал!
Вернее, слышал. Но звук
отделился от смысла речи.
Замыкая порочный круг,
только удивительно нежно
вздрагивают плечи.
Сквозняк из пробоин. Из дыр
в геометрии нашей драмы.
Будущего нет. Лишь эфир
и проклёванные бакланами
уличные огромные экраны.

Не тереби. То есть — брось
искать инструмент разлуки.

Странный вопрос про
глаз. Или про сетчатку.
Поскольку точный взгляд
требует обработку данных.
Но если посмотреть назад —
там застывший скальный обрыв.
А если смотреть перед собой –
там по сырому писаные ивы,
в бушующем ветре неповторимы.
И нивы, и пастбища смысла
— это лишь миф
для учебника по печали.
Плафон горит, объектив
фиксирует то, что дали,
а что не дали даёт Дали,
в своей престранной картине,
где все прелести видны
прекрасной Галы –
по-русски Галины.

Взамен горизонта. А именно: вид
на соседний бетонный коттедж.
Там кто-то так же сидит,
уставившись в потолок и ждёт невежд.
Так действует центробежная сила
быта. Выкидывает на сушу всех.
Ты меня, уходя, спросила,
но я не слушал. А стиральная машина
шумит своим прекрасноотжимодушием.
Вернее, слышал, что она шумит.
Но звук отделился от смысла речи.
Замыкая взаимоотношений круг,
лишь вздрагивают твои
восхитительно нежные плечи.
Твои очень трогательные
плечи и нежное касание рук.
Это просто сквозняк из дыр
в геометрии нашей драмы.
Будущего нет. Лишь эфир
Лишь Теслы эфир…
Приносит из прошлого века
твои телеграммы…