За Второе Пришествие!

Пока из-за «беспилотной опасности» закрывали Минводы и ближайшие аэропорты, Тбилиси оставался безопасной международной гаванью, на которую не охотился украинский ИИ. Уже на борту выяснилось: до этой схемы с «грузинской подстраховкой» в минском аэропорту догадалась не я одна.

— Зачем им международный скандал? — в благоразумии дронов над территорией России почему-то больше всех были уверены летевшие со мной армянки.

И они оказались правы. Самолет обошел два грозовых фронта у Кавказских гор и мягко сел в Тбилиси. Весь полет экипаж «Белавиа», мечась между белорусским, английским и русским, пытался объяснить, как пристегивать ремни и где искать спасательные жилеты. Понимали ли армяне и грузины эти языковые маневры — загадка. Но в критические моменты командир корабля переходил на обычный русский, и его мгновенно понимали абсолютно все.

Вавилонское проклятие дало о себе знать на погранпереходе, когда девушка-пограничник проигнорировала мою вежливость на русском, взглянув на меня с истинно королевским безразличием и даже не кивнула. Чуть позже пришло осознание: в Грузии с тобой никто не обязан говорить по-русски.

Так что базовые «гамарджоба» (здравствуйте) и «мадлоба» (спасибо) лучше выучить заранее. Правда, как выяснилось позже, отвечать взаимным пожеланием победы туристу здесь тоже никто не обязан. С какой стати, если ты совсем не грузинка?

Все дальнейшее стало продолжением истории с «Аватаром Берии». Это не столько удивило, сколько порадовало: Матрица ничего не забыла за двадцать лет.

Полночь принесла прохладу после нестерпимой дневной жары. Над тбилисским нагорьем светился монумент Матери Грузии с мечом в руке, а напротив подсвечивался массивный белокаменный балкон Лаврентия Берии — будущего всесильного наркома. Примерно на такой балкон могла бы выходить шекспировская Джульетта. Любители классики, возможно, оспорят мои представления об архитектуре средневековой Италии, но внимательный читатель вряд ли станет доносить на эти вольности бдительным английским литературоведам.

На ночной улице — никого, кроме мигающих сине-красными огнями полицейских машин. По ту сторону здания с балконом Берии шумел митинг в честь очередного политического «переворота» — со скандированием гимнов и размахиванием флагами на улицах спящего города.

Больше ни одной живой души: ни редких прохожих, ни ночных птиц, ни даже бродячих кошек. Впрочем, кошек здесь и не ждешь. Тбилиси — город упитанных, чипированных и дружелюбных собак. В условной Беларуси или в мусульманских республиках Кавказа, где собака считается нечистым животным, их участь была бы решена быстро. Но Грузия — страна православная, веками оберегающая свою идентичность. Стойкость грузины ставят себе в главную заслугу. В окружении исламского мира они часто повторяют: «Мы единственные, кто не дал себя подмять. Стоит уступить, и через поколение тебя заставят либо принять их веру, либо убираться к чертям собачьим».

Ночь, тем не менее, имя Берии услышала. И, кажется, вздохнула с облегчением. При нём под окнами точно никто не орал бы политические лозунги, требуя отставки кабинета министров, и не покрывал бы хулиганскими граффити стены древних, восхитительных зданий.

Воскресить Берию — вообще отличный план.

— Гамарджоба, Лаврентий! С возвращением, брат!

За это грех не выпить. Особо недовольных можно сразу предупредить: не хотите Берию — дождётесь Второго пришествия Сталина. С Иосифом Виссарионовичем в Тбилиси вообще проще: в отличие от Лаврентия, его профиль можно встретить на каждом втором сувенирном развале и купить в виде магнита на холодильник.

А поскольку Бог любит троицу, третьим стоит позвать Степана Мамулова.

— Аба! Ну, за второе пришествие любимого в народе Лаврентия Берии!