Рация

Приём. Ответьте. Дело — дрянь.
Приём! Я сто седьмой. Как слышно?
Здесь тёмный лес куда ни глянь
и крепкий спирт не стал бы лишним.
 
Ни дома, ни шатра, ни грота.
Лишь топь, зловоние, холод, грязь.
Приём! На базе есть хоть кто-то?
Скорее выйдите на связь!
 
Опасен на пути привал:
Здесь спящих на берёзах вешают.
Кто этот лес заколдовал?
Приём! Приём! Какого лешего?
 
Я сто седьмой. Нехватка пищи.
Съезжаю с глузда. Чьи-то руки
цепляются за голенища.
Вполне возможно, это глюки.
 
Пока мне не случилось сдаться
на проклятой судьбой опушке,
прошу, запеленгуйте, братцы,
и вышлите скорей вертушку.
 
За мною кто-то чешет по пятам.
Прошу, в спасительном комплекте
в придачу к йоду и бинтам
доставьте психотерапевта.
 
Неужто бедственного эха
не слышно в радио-докладах,
и кажется, что все помехи
есть шум дождей и водопадов.
 
И может свист не свист, а вой,
не важно ветра или зверя?
Нам, впрочем, слышать не впервой
всё то, чему мы ложно верим.
 
А подлинно сигналом из глуши
на всякой частоте глубокой
есть крик отчаянной души,
что в мире безнадёжно одинока.