Цена хлеба

Мороз сковал проспекты и мосты,
И город-призрак погрузился в дрёму.
Глядят из окон лики пустоты,
И смерть идёт знакомо, как по дому.

Вмерзают в снег остывшие тела,
Укутанные в санки, как в постели.
Метель свой саван белый добела
Над колыбелью ледяной метелит.

Цена у хлеба – больше, чем цена.
Сто двадцать пять блокадных граммов с кровью.
В них жизнь одна, и чья-нибудь весна,
И материнская последняя с любовью.

Ребёнок плачет. Тихий, слабый стон.
Глаза – два блюдца боли и тумана.
И мать свой крошечный паёк, как сон,
Ему протянет, вынув из кармана.

"Ты ешь, родной. Мне, видишь, не до сна.
А мне не надо... Я уже согрелась..."
И смотрит, как в глазах его весна
Едва горит... последняя надежда.

Она отдаст, не дрогнув ни на миг,
Свою крупицу, свой билет до мая.
Застынет молча, превратившись в лик,
Дитя ладонью слабой прижимая.

И будет город мёртвый спать зимой,
Под вой сирен, под ледяное небо.
А в детских пальцах, пахнущих землёй,
Зажата жизнь – бесценный ломтик хлеба.