Пепел Куросавы

- Он кроток, словно девочка, взгляни:
Запястья тонкие, пушистые ресницы.
Как сладко спит! Кто видит эти сны,
Тот не злодей, уж явно не убийца.

- О, предки! Так душа твоя глупа,
Что всякий сброд хлопот её достоин.
А меч его - лесная ворожба?
Не обольщайся, женщина, он ронин!

- Он вряд ли путешествует один,
С беспечностью в глуши встречая вечер.
Сказал, его назвали третий сын?
Где два другие - верно, недалече?

- Ох, правда! Мы должны ему помочь,
Чтоб гнев господ смягчился поневоле.
Какая ночь, сосед, какая ночь!
Расходов на год, может и поболе.

- Мы кое-что заметили над ним.
Приблизились - исчезло всё куда-то.
- Что это было?
- Так! Туман, иль дым.
Но будто кот огромный. Нэкомата?

- А как он жив? Привиделось тебе!
И без того всё странно и зловеще.
Не привлекай проклятия к себе -
Не призывай впотьмах такие вещи!

Но чужака в деревню принесли,
И, как могли, любезно привечали.
А втайне всё ж пришельца стерегли,
И всякий жест невольный примечали.

- Он нежен, словно первый луч зари!
- И холоднее наших горных высей.
- Малец молчит всё время - хоть умри!
- А этот стих на ножнах им написан?

Сквозь сёдзи их услышал Сабуро,
Танцующей походкой к людям вышел:
- Да минет зло вас, лишь одно добро
Стекается пускай под ваши крыши!

Я прошлого не помню своего.
Наверное, в нём не было ответов.
И о стихах не знаю ничего.
Я спал, и сон был лёгок и приветлив.

В мгновенье поседели небеса,
Лик солнца затянулся поволокой.
Из чащи, где росла зари коса,
Пополз туман холодный и глубокий.

Из тени ронина взметнулись два хвоста,
Качаясь и подёргиваясь странно.
Но Сабуро раздумывать не стал:
Сверкнула сталь - взвилась в руке катана.

Он отражал как чистый горный лёд,
Дыхание клубящееся ночи.
И этот миг, казалось, не пройдёт -
Слепя сердца, опустошая очи.

Во тьме кромешной, ярким серебром,
Гудит, кружась, катана Сабуро.
И мрак, редея, вновь собрался в тень,
Как будто не был - снова день как день.

Ведь, право, рис себя не уберёт,
Сам по себе налоги не заплатит.
Всё ж бремя быта движется вперёд ,
Авось на наш-то век его и хватит.

Но в сердце чует странный звук Хисэй -
Знакомый, хоть не слыханный досель.
То ль это звон прибоя на песке,
То ль ветер в придорожном тростнике.

Сухой бамбук в развилке у дорог
Сломался в полдень. Юноша у ног
Нашёл в надрезах флейту-Сякухати,
И был предмет душе его приятен.

Ожили пальцы,встали на лады.
Как вскрики сонной птицы у воды,
Как медоносных пчёл тяжёлый рой,
Звучание баюкало собой.

Но для забытой в стигмах Куросавы,
Полдневный зной был страшным и кровавым:
Весь золотой, добытый потом рис
Сомлел до тла, сгорая сверху вниз.

Солома крыш обрушена в ирори,
И едкий дым овеществляет горе.
Разорван скот, растерзан добрый люд,
Что предоставил страннику приют.

А флейта то мурчала, то звала.
И в эхо гор безудержно вела.
Шёл Сабуро не открывая глаз,
С вершин сверкал неистовый алмаз.

Хвостом играя, бликом меж теней,
Невинный демон следовал за ней.
Так зимний ветер, распахнув окно,
Пронёсся над долиной Синано...