Глобус Зингера

Июльский зной, каникулы, Нева,
акации цветущей кружева,
причудливые тени  на асфальте.
В упряжке лета – солнце-колесо,
девичьих платьев чувственный фасон,
небесный омут – выцветшая смальта.

Сочился лип медовый эликсир,
в твоих руках подтаивал пломбир,
в Казанском вились ласточки под крышей.
Бесславный бой с назойливой осой.
Отёкший воздух назревал грозой,
далёкий гром порыкивал чуть слышно.

Крутились вихри, поднимая пыль,
Адмиралтейский золочёный шпиль
поймал разряд и прохудилось небо.
Мы танцевали под распевы струй,
и тот внезапный пылкий поцелуй
смыл тёплый дождь на опустевшем Невском.

Был «на потом» оставлен Эрмитаж.
Очередной раскатистый пассаж
пережидали в будке телефонной.
Но солнце улыбнулось свысока,
хоть прятал Зингер глобус в облаках.
Да, город принял нас, определённо.

А дальше? Поезд мчал меня на Юг.
Прощальный взгляд на сонный Петербург,
зарёванной дождём бесцветной ранью.
Что наша юность – морок или сон?
Баюкал – у-ба-ю-ки-вал вагон:
«Прощанья, встречи, встречи и прощанья».