Аргонавты западной части Тихого ада

Там, где соль разъедает глазницы небес добела,
где киль, рассекая зевотную толщу, не ищет причала,
мы  аргонавты западных вод, чья зола
впитала огонь, прежде чем нас вода обвенчала.
Здесь тихий ад не шипит, он лежит, как удав, в глубине,
свернувшись в кольцо покаянья, в клубок бессловесных течений.
Мы здесь, на изнанке прилива, в кромешной, липкой броне,
в обнимку с обломками собственных, преданных прений.
Корабль это просто скелет, что пророс сквозь ладонь,
когда капитан присягал не земле, а бездонному гулу.
Мы правим не к золоту рун, а туда, где сгорает огонь,
пока нас до дна эти хляби безмолвно согнули.

О, как сладко хрустит под килем немота бытия!
Здесь каждый из нас  это выдох, застрявший в горсти океана.
Мы здесь не герои, мы  лишняя, злая семья,
чьи раны затянуты сеткой из пены, как будто из рваного стана.
Никто не дождется назад, ибо берег  лишь сон,
галлюцинация тех, кто боится остаться с собою.
Мы движемся в такт, где распад возведен в унисон,
мешая дыханье с предсмертной, соленой борьбою.
Здесь весла, как ребра, выходят из пены вразнос,
сбивая молитву на крик, переходящий в бессонный
ритм, где случайный матрос обжигает свой нос
о холод звезды, что упала в провал, обреченный и сонный.

А запад гниет, как изюм в пересохшем вине,
и тени от весел ложатся на воду, как швы на рубаху.
Мы все  аргонавты, чье место в немой, ледяной глубине,
привыкшие к голоду, к воле, к последнему, черному страху.
Забудьте про берег. Там свет — это просто ожог,
улыбка распада, чей блеск предназначен для слепых и убогих.
Мы выбрали дно. Мы  последний, зазубренный рок,
оставивший след на песке, что не помнит дороги.
И если однажды наш путь догорит в черноте,
пусть море зашьет наши рты этой вязкой, тягучей обидой,
мы будем молчать, словно буквы на той, на немой чистоте,
что светится в сердце, едва прикрытая мутной, полночной ланидой.