И стихи бывают ангелами-хранителями

Безвыходности нет.
Е. Евтушенко «Голубь в Сантьяго»

Он приехал в наш город
Усталым от славы и лет,
И во дворце культуры «Россия»,
Что на площади Ленина,
Нашёл в себе силы дать концерт,
По кусочкам себя склеивая.
И стихи, и песни звучали его
Известные, старые, добрые –
Те, что больше «народные»,
Чем автора, ибо народ
Плохое не возьмёт.
Это вам не попса в стразах,
Где внутри пустота, а снаружи – зараза.

А в фойе на столах, как на книжном развале,
Книг его стопки, громоздясь, лежали,
Конечно, с автографом,
Потому и стоили дорого.
Но ведь и стоили дорогого –
На вес золота каждое слово!
Так он сам (по умолчанию) позиционировал.
Красовался, скромностью не позировал.
Как же, он ведь тот самый знаменитый,
Кому весь мир аплодировал.
Вот и Саратову повезло!
Народ принимал Евтушенко тепло,
Потому что концерт отработал честно.
А у нас, в Саратове, как известно,
Народец ушлый:
Если ты молодец,
То и приём радушный.
А кто сфальшивить решит, схалтурить,
Мол, провинция, чё они смыслят,
Так в зале сразу станут брови хмурить
И окатят пройдох пугачёвским свистом.
Что постарше люди, что молодёжь –
Нас на мякине не проведёшь.

Но вот закончилось концерта время.
Я аплодировал стоя, вместе со всеми,
И со всеми вместе хотел уйти.
Но знакомая моя поэтесса,
Что решила стать моей патронессой,
Говорит: «Погоди!»
И, взяв меня за руку (зачем? не пойму),
Провела за кулисы прямо к нему –
Она первой, а я позади, прижимая к груди
Сборник свой палисандровый*.
– Здравствуйте, Евгений Александрович!
Спасибо огромнейшее Вам за всё! Позвольте…
И толкает меня втихаря локтем,
Мол, не мешкай, Емеля, для тебя стараюсь,
Лови свой шанс заявить о себе…
А я улыбаюсь его седой худобе
И руку ему протянуть стесняюсь,
В которой зажал свой сборничек тонкий.
Ведь (это подумать только!)
Через его руку
Ощутить можно искусство, политику,
Спорт, науку…
Ладонь эта знала ладонь Че Гевары.
Гагарин её пожимал, Пиночет…
И многие другие, о ком если знаешь,
То с телеэкрана или газет,
А в жизни их встретить никогда не светит –
Шансов на это нет никаких.
Но как же тесна планета – поместится в стих!
Линии на ладони его, как параллели и меридианы,
В них впечатаны города и страны,
И целые континенты, где писатели-глыбы,
Короли, президенты,
Выдающиеся художники и музыканты,
Негодяи, герои, карлики и атланты,
Чьи фантомы витают мифической аурой
Яркой и скрытной, помпезной и траурной,
Отзвуки гимнов и отзвук фламенко –
Всё это вместилось в одном Евтушенко –
От советской поэзии чернорабочем
(Высокооплачиваемом, между прочим).

Ну разве не глупость бестолковая в том,
Чтоб легенде книгу дарить со своим автографом?!
Но книгу свою, затаясь на вдохе,
Я протянул человеку-эпохе.
Взгляд на нас задержав
На секунду, не более,
Дал понять, чтоб оставили мы его в покое.
Может быть, в тот момент его мучили боли?
Чересчур утомлён, или то и другое?
Но в его поведении не было фальши.
Его поза сказала:
«Идите дальше…
Как же мне всё надоело!
Как я устал от поклонников лавы,
Что хотят уцепить блёстку лучика славы,
Чтобы хвастаться гордо… А на что сам пригоден?
Моё имя трепать, как тщеславия орден?»

Не хочу прослыть неблагодарным неучем,
Иначе тут и разговаривать не о чем…
Пусть она протеже моим быть перестала,
Спасибо той поэтессе, что за меня хлопотала.
Но пора бы уже мне поставить точку.
Неизвестно, прочёл он хотя бы строчку
Из моих, так сказать, стихов?
(Пусть за те стихи мне и нынче не стыдно).
Если нет, мне не будет обидно.
Может это и к лучшему, потому что…

Зависть, сплетни, интриги,
Прессинг идеологии, вкупе с личным несчастьем –
Сродни онкологии.
Если в чём-то его и разъела слава,
Он её заслужил. Он имеет право!
Его песни, стихи, поэмы
(Пусть не все гениальны, ведь и он, как все мы –
Не всегда до себя дорасти можем),
Но всё же,
Строки его остаются нетленны.
Образ всемирной его бабы Ганны,
Что Христу заговаривала  раны,
Наши души сшивает золотыми нитями.
И стихи бывают ангелами-хранителями.
Если б не было тех голубиных страниц**,
Больше было б на триста самоубийц!

Пристают мёд и дёготь
И к простым, и к великим.
Пусть не станет мой стих
От слащавости липким.
Но пока на Земле
Жизнь полна потрясений,
Будет нужен поэт
Евтушенко Евгений.
___________________________________
* Палисандр – это элитная, прочная древесина тропических деревьев рода Дальбергия. Мой первый сборник стихов называется «Краснодеревщик».
** Имеется в виду поэма Е. А. Евтушенко «Голубь в Сантьяго».
Данная поэма стала гимном ценности каждого мгновения и, по словам автора, спасла от самоубийства более 300 человек в разных странах мира. Википедия.