3. Влюбиться фея может ли в гвардейца? Золушка

      Новая повесть о Золушке. Для взрослых
        (предыдущая глава http://stihi.ru/2026/07/13/8324
             «Наследник ты, иль мальчик-одуванчик?!»)

Амур хоть раз бывал ли нелюдим?!
Амур не тронет разве что младенца!
Подстрелит   после  –  зрело-молодым,
а тот не прочь: детей, мол, наплодим…

Влюбиться фея может ли в гвардейца?
В красивого?! Да к   бабке   не ходи!
К огню любвеобильного владельца
в объятия шагнёт из-за гардин.

Не вправе расточать мы укоризну,
ведь фея – дама страстная, ей-ей!
На мужественный облик, на харизму
бойца, что вправе холить лошадей,

привычно среагировала дама,
пусть юность – пик давно минувших дней.
Но возраст обнародовать свой – драма,
тем паче, что влюбилась не в барана.
Расчёт ей на взаимность делать рано...
            .             .             .
Над чёрствым ни поплакать, ни поржать…
Любуясь ли зарёй кроваво-красной,
иль звёздами стремясь дух окружать –
где ж   сил   набраться фее сладострастной,
чтоб милого у сердца удержать!
Всё есть у феи: и лицо, и стать.

Какие преимущества наглядны
у феи перед женщиной простой?
Мужчины не настолько же «всеядны»,
чтоб развлекаться жизнью холостой
век с кем попало, пусть все и опрятны
и склонны уповать на домострой!..

Земным стихиям кланяется фея –
они в ответ порой послушны ей
настоль, что после мази из шалфея
летает фея семь бесстрашных дней
в неделю, и стремится нечисть к ней.

Узнала фея много заклинаний,
чтоб в явь перетекать из мира грёз.
И лишь   любви   мужской все силы знаний
ещё не приносили ей всерьёз.
А страсть лишь прибавляла притязаний…

Вошла в мир заклинаний целиком.
Долины, горы, ветры, даже ливни –
для сильной феи некий полигон.
Поняв рисунок судьбоносных линий,
гадать за деньги – тоже есть резон.
Апломб у феи – словно    хвост    павлиний!

И ум у феи  –  на   две головы,
но томных связей не продлял, увы.
Лихой гвардеец Поль для феи долго
желанным был объектом для любви.
Однако для гвардейца чувство долга
на службе королю к покою вилл,

обещанных бойцу влюблённой феей,
нисколько не подвигло: не навеял
взаимности дружку весь женский пыл.
В мужчине этот пыл не закрепил
желания любить и стать супругом.
Ему шепнула: «Службы   сбрось   репьи!
Тебя люблю»! Поль не повёл и ухом.

Подпитываясь лишь любовным духом,
любимца фея друга гладила рукой
по шёрстке: «Ты украсил мир мужской.
Один глаз васильковый, а другой
зелёный. Ты, красавчик, чисто редкость!
Но дорог мне не   этим   ты, друг мой.
Для многих неприступная я крепость –
нейдут ни по кривой, ни по прямой –
 
а таю пред тобой в огне сближенья
до одури, до головокруженья!
Но мне не стыдно перед всей страной.
Впрямь удивляюсь я себе самой!
А будешь уклоняться от служенья

лишь   мне,   мол, есть король, полк и страна –
сама в тебя вопьюсь, как борона,
чтоб на тебе, земном, без стрёму прыгать! –
солидной фее эдак вот мурлыкать
с любимцем не пристало, но она
влюбилась. – Обещанью я верна! –
натужно ей не надо юмор кликать. –
Но лучше   сам   сподобься бороздить…
Ведь ты мной восхищён?.. Не мог польстить!
В том против самого тебя улика…»
            .             .             .
О худшем даже   думать   не моги!
Злодеям трубадуры – сплошь враги.
А если на пути красотка фея?
Смолчит певец, пред ней благоговея?

Не станет менестрель петь про торги
свои с уставшей Совестью, трезвея.
У певчего, у местного Орфея,
есть нечто в песне: «Знайте, простаки!
Интриги в королевстве – пустяки.
Беда – когда интригу вносит фея,
не прямо, а коварнее, кривее…»

Король для сына – мудрости родник:
делился, прямо лез из кожи, ею!
«В превратности Судьбы навек я вник
и в силу заклинаний тоже верю,
магическую видя в них аферу.

Сердечко вздрогнет и замрёт на миг,
едва лишь упомянут рядом фею.
Желанье скрыться от себя самих
появится невольно. «Я довлею

над всем и всеми»! – скажет фея вслух,
и кланяются ей с покорством слуг,
когда, вдруг прерывая ассамблею,
врывается она, а я робею, –
однажды так сказал король-отец
ребёнку-сыну. – Это страх сердец»!

В запретном – страх не только для детей.
Зачем кому-то, коль не чародей,
бросать нить от мундира вглубь камина?
Трюк магии – замедленная мина.
Ужель, коль страха больше двух третей,
пред феями стоять по стойке смирно?!

От многих злых влияний и чертей
есть дар чертополоха и жасмина.
Энергия немыслимых затей
порой лишь волшебством и объяснима.
Таинственные силы и злодей.
Даруемое чудо (анонимно)
и чья-то месть (со всем, что есть за ней).
Сплошь антиподы гасятся взаимно.
Вне фей не жизнь. Звучит ли фраза дивно?

Пусть кто-то проницательно глазаст,
умён и кругозор широкий – в масть,
чтоб знать права монарха и прелата,
но… даже для него, акселерата,
мир яви – к тонкой    магии    преграда.

Мир магии – значительная часть,
куда одни лишь   феи  – шасть да шасть…
Двуполый мир от дней матриархата
отчасти поменял свой взгляд на власть,
но феи в этом мире – не балласт.
Кому – как страх. Кому-то – как награда.

Веками, понимая кто главней,
мужчины, кобели или волчары,
сдавались некой женской секте. В ней
мужчинам отрезался путь левей.
Умеющим усиливать впрок чары
однажды открывалась мудрость фей.
Едва ли мудрых женщин омрачали
их сильные способности, ей-ей!
Прославленный герой всех степеней
король наш Шарль (своим без спора – Чарли)
боялся    фей – сказалась вера в чары.

Суть   влюбчивых   фей – перец и тимьян.
Все феи в бывших землях латинян
привыкли брать мужчин без антиномий.
Любой король, конечно же – тиран,
ну а дворян – фильтруй без церемоний.

Быть женщиной и феей хорошо.
Но вот беда: у феи тьма амбиций!
Груб   хор   мужской – едва ли хор прощён!
От мести фей никто не ограждён:
чуть что, уколет взором, словно спицей…

Паж – это (если лик слегка слащав)
смазливый мальчик… тонкий, как лапша,
но переросший    чувствами    фигуру.
Наставница и фея – это гуру.
«Достойный ученик ты иль клошар?! –

сердитые слова снимали жар
страстей с юнца. – Ищи по рангу дуру!
Никто из фей смешкам не подлежал!
В любви ко мне не жди себе фортуну!

Меня к  себе бы,    торопясь,   прижал?
В любви ждёшь власти?! Сдам тебя Сатурну!
Мои запреты – для тебя скрижаль!
Тебя не бью я тростью в лоб, а жаль!
Но… если что… в лоб   магией   я дуну!
И как бы ты меня не обожал,

поссориться с тобою мне – раз плюнуть! –
смириться с экзальтацией пажа
не всякая способна, чтобы клюнуть. –
Во всём и по всему я – госпожа

не только для   тебя,   а ты… и    юн    ведь!
Мечта-блажь обо мне не только днюет,
но и    ночует    в сердце у тебя».
«Мечтаю вас увидеть без тряпья», –

в желаньях проявлял паж неуклонность.
Должна ли обратиться ссора в ноль?
Наставница сердилась. Прочь условность!
«Знай меру, ибо мне не всё равно.

Ты так назойлив, что впасть в оскорблённость
как дама я должна была давно.
Несносный паж, за первую влюблённость
ты пил неразбавлённое вино
и выспаться хотел на Еве, но

тебе праматерь даже не приснилась»!
«Я думаю о   вас    лишь, ваша милость!
Вы    святы    для меня! Но страсть – мой стиль»!
Паж стал несносен. Честь изволь спасти

и дама снизошла до разговора:
«Со мной как госпожой стал неучтив,
покой воруешь! Раз стезя почти
преступна, что же вырастет из вора?!
Нет    смысла    в юной страсти. Заплати
за глупость ожиданьем до измора.

Вне истины куль зёрен перемолот –
последнее зерно – позолотим.
Ты – маленький дух страсти во плоти.
Пока до неприличия ты молод,

мы души зря друг другу бередим.
Мальчишка! Пусть сулят тебе интим
впрок нимфа и всеядная дешёвка!
Твои   мечты   о нас – да это ж днёвка

с ночёвкой плотских грёз! Где – блуд, где – нимб?!
Не думай, что в любви объединим
мы чувства, ведь взаимность – не обновка!
Лечить тебя потоком ледяным?
Пусть    ливни    охладят тебя! Ливнёвка
недуг твой унесёт. Побудь иным! –
величественной женщине неловко

сводить дни наставлений до угроз,
она взошла на пик императива. –   
Тебе бы не прощала я курьёз,
будь ученик ты вовсе нерадивый.

В который раз даюсь безмерно диву!
Зачем тебе любить    меня?!    Крапиву?!
Побольше бы тебе эмоций-роз!
Пьян    мною   ты? Жди   печени    цирроз!
Твоя душа навеки – сердце грёз.

Тебя в тоске… мой зов утешит гневно, –
причины пожурить пажа всерьёз
у дамы назревали ежедневно. –
Настолько сильно душу режет ревность?
Я что – твоя единственная прелесть?!

Ты – юный мой злодей, пусть ученик
блестящий. Было семь, ты – лучше них.
Смущает далеко уж не соседский
твой взор в упор, взрослей, чем у детей».
«Подход мой не магический. Простецкий.
Простите, госпожа! В плену сетей
моих страданий вас люблю сильней»!

«Бестактен твой подход. Совсем не светский».
«Мне, фея, рядом с вами жить сытней,
но, если изъясняться не простецки,
страдания мои – не розы дней…»

«Дружочек, умный взор твой не по-детски
порой как грозовое небо, дерзкий
безмолвно задаёт вопросы мне –
со взрослым кавалером наравне.

Юнец    ревнивый! Истерзался, дескать,
всерьёз влюблён… и я тебе родней
родных, но    прекрати    меня, злодей,
глазами поедать и даже трескать!
Для собственного    блага    порадей!
Копя мечты, лишь    ими    овладей»!

         (продолжение в http://stihi.ru/2026/07/15/5976)