Я знал про эту реку...

Я знал про эту реку, что она
однажды затвердеет и изменит
свой цвет на белый. Что её волна,
спать сопроводив уставший сейнер,
выгнется курсивом и сама
стихнет до весенних воскресений.

Рыба, проплывая, вдалеке
не заметит купола собора,
не услышит, как шуршит пакет
у причала, сути разговора
с губ прохожих не уловит, след
блудной кошки не поднимет. Город

статуи оставит прозябать,
для отвода глаз присыпав снегом
трещины их кожи. Про себя
рыба матернётся, вместо неба
лбом уткнувшись в лёд, и полынья
рыбе той покажется Эдемом.

Я не здешний, потому спешу,
где не сто;ит. Часто спотыкаюсь.
Купол головы, как парашют,
собирает воздух, расправляя
складки переулков. Белый шум
города мне затирает память

и рябит в глазах. Я тороплюсь
нос укутать в шарф, зрачок в ресницу.
Инстинктивно намечаю курс
от аптеки к церкви и больнице,
прячусь в них, кресты приняв за плюс,
от погодных минусов столицы

севера. Та рыба, что и я,
что и я - река, за солнце примем
брюхо подвесного фонаря
и вернёмся в прошлое, отныне,
будто мы на капище, молясь
лампе, как языческой богине.