Речки... Не токмо уральские 5

Выходит (по предыдущему), что я перекинулся от уральских (с Айвами и Ай), к своим «евротуровским». Как бы «в очередь», минуя свои же, уже «в плоть и в кровь»,  литвинские, «недоречённые».
Сказал («недоречённые») и чуть осёкся. Имел-то в виду «недоговоренность» (из былого виршеванья), к моему «заречному», но аукнулось какой-то моўнай недарэчнасьцю.  А апошняя (недарэчнасьць) – прыкладна тое ж, што бязглуздзіца, ці бяссэнсіца. То бишь нелепость-бессмыслица. Глупства!
Ну, на всякие там вздорности-баламутства я – конечно, горазд. А тем более, в подвёрт своих «новоязов». Однако.
А теперь пребываю в небольшеньком ступоре: куда («в очередь») кинуться?!
Дожимать с Дунаем (по «евро»)?! Возвращаться на подначивший меня ко всему «проект» с Уралом?! Или...
Как бы к своим, что рядом (Двина, Днепр, Нёман и те, что помельче).
Можно поднять что-то по Расее (а не токмо округ Урала). Думаю, что-то в «Заречье» и там отыщется.
А за «пределами»?! Так, чтобы и не в Европе?!
А в «просто так»?! Нарицательно-безымянно.
В общем, вариантов протяга хватает. Дабы в «стихиарство» (по Уралу-то я продолжу хотя бы просто в «гидронимику»).
Легче всего кинуть такое (коротенькое)

Завтра была война –
Та, на которой не был.
Так же вскипит Двина.
Станет лютее Днепр.
Выйдя из берегов,
Кровью нальётся Волга.
Завтра всплывёт тот год
В памяти зыбкой волка.
(Завтра, 21.06.2015)

Тут и три речки. И... Оно, как бы и к той дате (22 июня). И... Наперёд. В то, что заколосилось спустя 7 лет (ежели не оборачиваться ещё к 2014-му).
К своим (кровным)...
Днепр. Дняпро...
Ну, ему кто только не воздавал, то (с трудом) долетая лишь до середины, то гордо рея над стремниной и гладью.
Караткевіч... Не толькі ў тых «Каласах», ці вакол іх. Цёзка мой і вершаваў някепска. І аб сваёй рацэ ў яго там было.  Хай мне проза Сямёнавіча і бліжэй-даражэй будзе.

З вытокаў да вусця ракі, што няспынна бяжыць,
Няўхільна адносячы юных і сталых ладдзі,
Вада, бы аконнае шкло, за якім без мяжы
Глыбокая цемра і ў ёй залаты маладзік.
Калі развітання апошняга прыйдзе пара,
Ладдзя на апошні, світанкавы выплыве плёс,
І прыйме мяне валавокая цемра Дняпра,
Як месячны серп з залацістых дняпроўскіх нябёс.

Ці такое (з яго)

Зноў над ракою чаплі сівыя
Ў плаўны палёт, як калісь, паплылі...
Шчасце маё і раны былыя
Гускай і лотаццю параслі.
Рэкі вярнуліся да вытокаў.
Тая, што сонцам была ў жыцці,
Недзе далёка, далёка, далёка,
Так далёка, што лень ісці.
Ды і нашто? У задушнай кватэры
Кволыя думкі ў сшытак пісаць?
Ў бога хлусні і нажывы верыць?
Трохсотгадовыя транты збіраць?
Нават на самую лепшую ў свеце,
Нават на цёплыя вусны яе
Я не змяняю вільготны вецер,
Што ў сітнягах над Дняпром пяе.
Сумны свой век няхай дажывае
З іншым, з другім, пакінуўшы мне
Рукі сяброў, жураўліныя зграі,
Стрэльбу і рэк асенніх свінец.

Шмат чаго з Дняпром у В. К. было. Я – пра вершы. Была і «Балада аб нашэсцях», у якой дзяўчыну Алёнку кідаюць на дзідах (на копьях) у раку чорныя, рагатыя, як здані, захопнікі...
Хто былі тыя «рагатыя»?! А па розным часам – розныя...
Однако, к своему.

Бессарабская ночь… Ну, а мне – «вераб’i» начирикали
Про паром к Рогачёву, в грозу над распятым Днепром.
Дай нам силы возмочь! Дай дохнуть синевы под веригами.
Без помпезных речёвок и пики Твоей под ребро.
(Копьё Лонгина, 24.08.2021)

Наташе Перстневой адресовано... Под мой чит тых «Каласоў».
Чуть раньше было и другое («Нельга забыць...»).

Вераб’iная ноч.
Хвалi б’юць па закарку парома.
Быццам Нехта магутны
з дакорам знiшчае сляды.
Быццам хтосьцi наўзбоч
свае вочы заплюшчыў саромна,
каб не бачыць пакуты
балючай жаночай бяды…
(18.06.2021)

Километром севернее Рогачёва в Днепр впадает речка Добрица. Невеликая (24 км). Правда, рек, с таким добрым именем, немало.
По России (по Тверской, Псковской, Ивановской). У нас (кроме помянутой гомельской-рогачёвской, есть и в Минской области). Мабыть, и в самом имени собственно «добр» (дабрыня) лепится к корешку «река» (в это «рица»). Хотя... «Сестра, сестрица...». Уже, как бы и без речки.
И рогачёвскую вниманием я не обошёл. Частушками.

К нам в Тихиничи на птичник
Вдруг приехал пограничник.
На фуражке ободок…
В планах агрогородок!

Портупея, портупея
Через правое плечо.
Дипломатия Макея…
В городишке Рогачёв!

Речка есть у нас Добрица.
Нам не гоже материться.
Мы ж не с Росского Сельца,
Вроде Сашки Косинца.

Вот овал, и вот овал.
Синепалый рисовал.
Не Шагал и не Матисс…
А крутой супрематист!

Выкрутасы-шестерёнки!
Благодарные Выдрёнки
Дарят кормчему кроля –
Стой подольше у руля!

Пограничник ох да ах
В пиночетовых очках.
И пока он на коне…
Все готовятся к войне!
(14.08.2021)

О самой речке тут как бы и немного. Селец – название деревеньки, у которой находится её исток. А уроженцем вёски с близким названием (Росский Селец, под Оршей) является дружбан (холоп) того, который в «пиночетовых очках». Пограничника...
«Пограничник». Рисовавший в 2022-м на карте те направления, по коим намеревались шарахнуть по осаженной им Беларуси коварные «бандеровцы».
Правда, под сам стишок я выдавал фотки, где «пиночетовый» малюет на чорнай дошцы (жителям агрогородка Тихиничи) «деревню будущего».
А о том, что «превентивная специальная» грядет, я тогда (в 21-м) чуял уже всей кожей...
А и название (к частушкам) заложил в бунинское: «Канун». С таким у меня было и к Волге (но о ней – не здесь). Кроме того, перекликалось с фильмом «Вторжение» (1980), с Натальей Вавиловой и Виктором Фокиным.
Затишье перед самым началом войны. Пограничник в отпуске. Скорая любовь…
Короче, канун.
Недурная мелодрама, кстати. Музыка хорошая (покойный Валерий Зубков).
По фильму были забавные частушки, которые наяривал отвергнутый Лизой Николай (под окошком – мешая героям заниматься любовью)

К нам в деревню к нам на птичник
Вдруг приехал пограничник
Куры больше не неслись –
С петухами развелись

Портупея, портупея
Через правое плечо.
Как увижу, так немею
И целуюсь горячо

Мой милёнок ох да ах.
Гимнастёрка в орденах.
Видно, орден получил,
Что целоваться научил

Ох, Ока, да ох, Ока!
Ох, да чистая река.
Я на окском берегу
Честь свою не сберегу

Говорят, не завлеку.
Да говорят, не завлеку.
Лейтенанта завлеку
С револьвером на боку

Ой, подружка, я не знала –
Трактористу отказала.
Он теперь не тракторист –
Красной Армии танкист

Частушки эти я когда-то уже обыгрывал.. Раньше. А в этих – Ока. Ежели к речкам.
Ну и я к ней (к Оке), в рифму, подразнился (раньше)

Ох, хорошая река.
Да извилиста лука.
Тянут лямку бурлаки…
В загогулинах луки!

Завлеку, не завлеку.
Президента завлеку.
Президента завлеку –
Самозванного Луку.

Здесь-то (в своём «Заречье») я повёл, вроде, о своих. Днепр... А там ещё Нёман, а там...
Но раз уж окликнулась Ока (расейская), найду и ей.
Есть ухарское. С завитушным названием: «А))))! – или Под Коломной на Оке». По мотивам русской народной песни «Окрасился месяц багрянцем». Музыка Я.Пригожего, слова Неизвестного солдата. От 27.06.2023.
Но его я опущу. А вспомню такое...
Адресовал Владу. Под эпиграф от Марины...
Ишь, как я их свёл (в том, 2015-м)! Она ушла 31 августа. Влад – 1 сентября (2020). Как, кстати, и Кирилл Р. (тремя годами позже)...

Ясное утро не жарко,
Лугом бежишь налегке.
Медленно тянется барка
Вниз по Оке.
Несколько слов поневоле
Всё повторяешь подряд.
Где-то бубенчики в поле
Слабо звенят.
(М.Цветаева)
----------------------------

Стынет. Осень. Близ Тарусы.
Сонная Ока.
По равнине среднерусской
Катятся века.
Известняк, песок да глина.
Вот и весь «багаж».
Тоже! – Свет сошёлся клином…
Захолустье. Блажь.
– А Мусатов? А Поленов?
Так что – не скажи!
– Ну, и что?! И это – тленно.
Сказки. Миражи.
И пейзажик ваш – убогий.
Скука. Глухомань.
Для любителя эклоги.
Мир Марусь и Мань.
Ну, и что?! Пускай – Марина.
Чехов. «Мезонин».
Гуси. Перья для перины.
Всё хандра да сплин…
Впрочем, ты меня не слушай.
Сноба-дурака.
Осень. Тихая Таруса.
Светлая река.
(Всё та же Таруса, 23.04.2015 (8.30))
PS:
Насчёт «равнины» надо бы слегка уточнить… Согласно Википедии, место сие, по праву, величается Среднерусской возвышенностью. А уж расположена она в пределах Восточно-Европейской равнины – от широтного отрезка долины реки Оки на севере до Донецкого кряжа на юге.
------------------------

Сюда же (к своей Тарусе да Оке) прилагал «Городок» Николая Заболоцкого и «Таруса» Варлама Шаламова. Последнее приведу и здесь.

Карьер известняка
Районного значенья,
И светлая река
Старинного теченья.
Здесь тени, чьё родство
С природой, хлебом, верой
Живое существо,
А вовсе не химера.
Не кладбище стихов,
А кладезь животворный,
И – мимо берегов –
Поток реки упорный.
Хранилище стиха
Предания и долга,
В поэзии Ока
Значительней, чем Волга.
Карьер известняка
Районного значенья,
И светлая река
Старинного теченья.
(В. Шаламов)

Пока приостанавлюсь. А дальше... Дальше, скорее всего, продолжу о своих (литвинских).

15.07.2026