Дойти до точки

Андрей Сергеевич снова посмотрел на часы. Была уже четверть пятого, шел третий час совещания, шла жизнь. Он украдкой, не поворачиваясь, чтобы невзначай не выдать монотонно говорящему спикеру своего присутствия, огляделся по сторонам. Собрание пребывало в некотором беспорядке занятий. Роднило всех лишь то, что все сидели.
    Один, наискосок, незаметно спал, опав подбородком к мерно восходящей груди.  Это не был сон младенца, которого оставили все мысли и заботы мира. Скорее, мужа, остающегося начеку в любую минуту, готового решительно расправить спину в момент опасности. Точнее, даже чуть прежде. Этому состоянию давно найдено название – полудрема.
   Чуть поодаль от дремлющего - коллега в иной «фазе». Чувствуется, что он только что вышел из невесомости посапываний. Он еще сводит диафрагму забвения с реальностью. Видно, что мерная речь говорящего, сыплющего цифрами, проходит его полусонный мозг транзитом.
   Невдалеке - пограничный случай, переходное состояние, хорошо знакомое многим руководителям, попадающим на собрания больше для веса, нежели для спроса. Они высиживают время, так и не выдав тайны своего присутствия, если их не затронуть вопросом. Еще тугое, вертикальное тело. Голова повернута к трибуне. Поза и стать всячески демонстрируют умысел слушать и слышать. Но глаза, глаза! Они подернуты стеклом. И нет никаких сомнений, что через считаные мгновения голова слушателя безвольно накренится и падет, предательски уклонившись от града произнесенного спикером: «руководитель должен слышать каждого, своим примером показывать, контролировать, иначе…». Пал, не услышав…
   Род пишущих – почти исчезающий. Популяция редеет, мутирует. Ушли в историю бессмысленно исчерканные внезапными кругами и линиями листы, разного рода геометрические фигуры и фигуры даже вполне себе узнаваемые и живые, среди которых преобладали почему-то лошади. Сегодня пишут мало, рисуют и того меньше. Мобильный телефон стремительно вытеснил перья из рук аудитории.
 Люди в смартфоне – отдельная каста. На третьем часу их много. Может показаться, что большинство старается не упустить какую-то важную информацию, имеющую прямое отношение к работе. Кажется. Считав украдкой сообщение от секретаря или подчиненного, сидящий безвольно уйдет в анекдоты, а то и, пуще того, - в биржевые сводки. Некоторым удается посматривать матчи. И только пробившееся сквозь пелену баталий: «нужно выходить из сонного состояния, действовать на опережение…» может ненадолго спустить «болельщика» с трибун.
  Андрей Сергеевич смотрел на соседей без укора, даже с сочувствием. Он понимал здесь каждого, ибо сам такой, из них, был в их роли. Совещание – это культ, скрепа, где-то даже тяжелая. Даже при явной миниатюре эффекта в массе растворенного времени оно имеет плюс. Каждая минута совещания оплачивается. Бесплатная свобода выбора не всегда лучше прилично оплачиваемых ограничений.
  По залу прошло еле уловимое движение к выходу. С трибуны еще говорили, но в воздухе уже витал запах последнего абзаца, окутавшего отсовещавшихся грозовым озоном жирной точки.