Mortui mortuos suos sepeliant

В перекрестье орбит, в столкновенье кругов
не до мелких обид на вчерашних врагов,
не до ссадин — саднят, и не до синяков,
организм синяки заживляет легко —
забывается всё.
Остаётся с тобой
незакрытых гештальтов зудящая боль:
не сказал, не сумел, не успел, не… и не…

Тяжесть вин не утопишь в креплёном вине —
снятся чёртовы сны, от которых потом
ходишь в сажей измазанном белом пальто,
и ничем не поправить — обеденный час
этой ложки прошёл, и от двери ключа
не найти — канул в Лету, и в ней растворён.

Я иду по ковру, мы идём по коврём,
утка плавает от, почему — по воде,
красным цветом исходит редактор в Ворде.

Закрываешь глаза — под заглушками век
череда обойдённых, пропущенных вех,
и однажды вдруг с ужасом осознаёшь:
в масло памяти входит прошедшего нож —
в барский двор ворота́, со двора — как суметь?
Сам себе принц Артур, ты и камень, и меч,
сам себе дон Кихот, сам себе медный таз…
В прошлом прошлое. Мало ли бед на сейчас?