Вильгельм Гент. Пастух

Der Hirte

Der Hirte in der Fruehe sass
Dort auf dem Berge hoch,
Aus jeder Bluethe, jedem Gras
Er neue Sehnsucht fog.
Die Pflanzen blueh'n und rings so traut
Die Heerden ihn umzieh'n,
Nur aus dem Felsen gruesst kein Laut,
Kein traulich Wesen ihn.

Da fasst er ihn, den Felsen, an,
Und drueckt ihn an die Brust,
Will wecken ihn in kuehnem Wahn
Zur heitern Lebenslust.
"Ich fasse dich, ich liebe dich,
Du Geist in dem Gestein,
So komm heraus und lieb' auch mich,
Wir woll'n Gespielen sein."

Und wie er fest sich an ihn drueckt,
Verlangend ihn umschliesst,
Der Morgen sich, mit Licht geschmueckt,
Rings auf die Berge giesst.
Das Licht beruehrt den Felsen kaum,
Ein Klang sich schon erhebt,
Der Hirte sinkt in suessen Traum,
Wie's in dem Felsen lebt.

"Was rufst du mich, was lockst du mich,
O Hirt', hinaus in's Licht?
Wohl jeden Morgen kuesst
 er mich,
Der Strahl, ich folg' ihm nicht!
Dort waer' mein Leben freudenlos,
Ein loses Spiel der Luft;
Hier in der Erde festem Schooss
Athm' ich der Erze Duft.

"Das Gold in tiefen Schachten brennt,
Das Silber klingt so hell,
Komm in mein freundlich Element,
Du Hirte, komme schnell!
Pallaeste glueh'n von Demantstein
Tief in der Erde Herz,
Dort wirst du bald genesen sein
Von deiner Sehnsucht Schmerz."

Das Licht sich hinter Wolken barg,
Der Felsenruf verklang,
Dem Hirten schien die Welt ein Sarg,
So weit sein Auge drang.
Die Laemmer grasen frueh und spaet
Im heitern Sonnenlicht;
Der Hirt' als Fels am Felsen steht,
Der Hirte sieht sie nicht.

Wilhelm Genth
1803- 1844
aus der Sammlung Romanzen und Lieder



Пастух

На горной круче на заре
питая юный дух,
красу природы сладко зрел
досужливый пастух:
цветы да травы, мотыльки...
Весна не для камней–
те в ковах строгости-тоски
живут себе во сне.

Пастух в сердцах прижмясь к скале
согреть её дерзнул
любовью камень одолеть,
дать чувств ему казну:
"Люби меня как я тебя,
сокрытый дух яви,
судьбы неволю истребя,
моё своим зови."

Рассвет ползком, затем шажком
надёжил пастуха,
а мгла клубилась молоком,
к мольбе его глуха;
но только луч скалу торкнул,
из недр её немых
донёсся шёпот не ко сну
баюкающий мысль:

"Пожар-остуд, то сыр, то сух,
в ярме времён беда,
твой мир навыворот, пастух,
в печали навсегда;
мой чёрный свет застойно цел
обилен и богат:
не в медном, веришь ли, венце
алмазы сто карат.

Под сенью свадебных венцов
сапфировых небес
темницы замков и дворцов
скучают по тебе.
Войди в меня ожить во мне,
отринуть грусть-печаль
найдя крупицу счастья недр,
чем замертво мечтать..."

Умчался день, настал закат,
глубинный зов умолк
пастух застыл: в глазах тоска,
в уме утробный толк,
и белый свет нелюб душе,
раз чёрный ждёт её:
недолго телу хорошеть–
земля берёт своё.

перевод с немецкого Терджимана Кырымлы