Неизвестное

Расплакалось нарисованное солнышко на запотевшем моем стекле,
линии бликами размывали жизнь в искаженном своем тепле.
Где-то там прохожие неуклюже таяли в лужах,
брызгами разбрасывали капли на сухие участки суши.
Тонули, как в море и потрясающе потрясали боли увядающие,
падающий спасательный круг, лишь придавливал утопающих.
В все прежней нежней коже косо застревают острые занозы,
и в обыденном гниении красота становится угрозой.
И сколько вкраплений красоты найдется в кошмаре,
ибо все красиво только лишь на расстоянии.
Громыхает реальность снами,  которые запомнил наизусть,
мне бы проснуться, но я уже навряд ли проснусь.
Глаза магнитятся к небу, чернота тянет жизнь сознание отобрав,
одна пустота, лишь ноги стер об шершавое покрытие ковра.
Бледная луна светит на изломанные ветви, следы изветливы в четком протекторе правды,
и тот свет непроглядным оскалом показывает свои воспаленные гланды.
Глаза помечены знаком мишени, вспороты на шеи траншеи,
в копоти закопаны под кукольно-купольным капотом тропно-грудные окопы.
Хромает каждая деталь, в моем ненастоящем,
блекнет даль, запирай за мной мой ящик.
Жизнь первична, а смерть вторична,
наступившая вечность только лишь статична.
Мне бы все же проснутся, дернутся нечаянно,
все завертелось ошибочно случайно,
пора перестать сон терпеть,
пробуждение — неизвестное, неизвестное, как смерть.
А для слепого темнота не стала бы темней,
пугает не смерть, а вернувшаяся вдруг жизнь за ней.