шрамы комы

Мы должны понять то, что недоступно нашему пониманию. Есть разум, который мы используем для своих сознательных поступков. Но есть и другой разум, спящий. временами это знание прорывается на поверхность.
 Хлеб ломается. Лед ломается. Голос ломается. Ну да, конечно,   что то  и там разломалось. Как же еще некто мог бы выпустить в мир все свои идеальные ответы?

Беги.
Сиреневый браслет оставь на полке.
Ты мне пихала десять лет
Стога в иголки.

Ему ли не знать, как тяжелы могут быть скрываемые тайны!  Но теперь-то он знал:   многое , что он прежде считал истиной, оказалось обычными фокусами. Просто хитроумными способами разговаривать с миром.
Это все был торг. Мольба. Зов. Взывание.    Однажды он стал тем, кто пуст, как скорлупка, пустынен, опустошен  и во тьме.
И тогда… Не ради себя. Нет. Ради себя — никогда.

Лети.
Пусть рассосутся V, как шрамы комы.
Шепнул, что больше нет любви,
Июнь знакомый.

Мы  молчали.  Вспомни... Ты закрыл глаза: ее близость была самой острым ощущением в  жизни. Кто то играл тихо и медленно, посылая ноты не дальше круга света от костра. Пальцы и струны вели осторожную беседу, словно их танец выплетал строки безумной любви.
Нельзя сказать, что в жизни  отсутствовала иррациональность. Совсем наоборот. Но она являлась следствием, а не причиной его состояния. Выражаясь проще, память  была его тяжким крестом, его судьбой. Адом в рассрочку.

Ползи.
Рассвета дикобраз играет с ранью.
И неба утренний лабаз
Скрипит бараньи.

Соберись  толпа,  да пусть хоть несколько человек, они заполнили бы молчание разговорами, смехом. Играй здесь музыка…
Нет, вот уж музыки точно не было.
Тишина пряталась в медленном движении — бездонная и безбрежная, словно конец осени, и тяжелая, как обкатанный рекой валун. Уютное спокойствие мгновенно исчезло, оставив в глазах  боль и пустоту. Лицо на миг исказила гримаса  тоски, смешанной с сожалением.

Плыви!
Картонный парусок слепи для вида.
Они всегда наискосок –
Обиды.

И  разум сделался пуст, как чистый лист бумаги.  И было так здорово, что прошли почти сутки, прежде чем он осознал, как  всё  хреново.
Вокруг этого путешествия в никуда сгущается туман , солнце романтики светит  слишком холодным светом.  Такое ощущение, что он босиком идёт по битому стеклу..
Господи, да  ты отобрал у меня запредельный опыт. Почему ты не мог оставить меня, как я был, в океане бытия?
Да  потому, что мир нуждается в тебе,  бро.
 
На стихи поэта Андрей Кац, Доктор
http://stihi.ru/diary/mygebo/2026-05-16