Глава 5. Расспрашивать запрещается

     Взбудораженная, я решила не ложиться, всё равно уже не усну. Холодная вода и зарядка помогли привести себя в рабочее и трезво думающее состояние. Ну-ка, перечитаем вчерашние записи, прибавим к ним ночное происшествие и… всё равно ничего не понятно.  Что ж, посмотрим, как начнет разворачиваться сегодняшний день. И лучше начать его с завтрака.
     На кухне закипал чайник, звякали крышки кастрюль, стучал нож – Томми, возвышающийся над горкой овощей и зелени в белой с синими горошками шапочке, посмотрел на меня с выражением обреченности.
     – Томми, доброе утро, ты слышал что-нибудь ночью? Крики, например, – решила спросить в лоб – и что это за странный свет по ночам на опушке леса? В ответном взгляде домового обреченность сменилась укором. Томми тяжко вздохнул:
     – Ночью у домовых своя личная жизнь имеется. А остальным спать спокойно не мешало бы. – с этими словами он вручил мне тарелку с омлетом и кивнул в сторону столовой.
     – Письмо на столе, – донеслось мне в спину.

     На скатерти, действительно, лежал узкий конверт. Иден уехал на пару дней, о чем и сообщал в письме. Просил заходить в дом до наступления темноты, ночью нигде не бродить, а лучше и днем никуда не соваться, за исключением поездки в город с Томми за покупками. Зато в доме я называлась «полноправной хозяйкой». Разрешил бывать у камина, если тот меня пригласит, рекомендовал познакомиться с библиотекой. Еще в письме была краткая инструкция к моему колечку. Оказалось, оно могло помочь меня найти, если потеряюсь (видимо, во дворе, выходить же запретили), нагревалось и меняло цвет в случае близкой опасности (а господин охотник совсем не прост, я это сразу почувствовала), а также кольцо могло при необходимости перенести меня к Озеру, если об этом мысленно попросить. В последнем абзаце охотник наказывал мне ни у кого не выспрашивать о проклятии, ссылаясь на какие-то правила. И как мне во всем разобраться, если спрашивать нельзя? – спросила я у письма. Но письмо не ответило. Оно закончилось твердой и размашистой подписью.
     Складывая письмо с намерением убрать его в конверт, зацепилась взглядом за дату – 19, месяц цветения. Цветения? По-нашему май? У нас был май. Но тут деревья желтые, а цветы я видела на Озере, да у Мариты, больше нигде.
     – Томми, скажи, пожалуйста, какое сейчас время года?
     – Весна заканчивается. Лук давно бы посадил, а тут возись со всякими.
     – А почему трава и листья желтые? У вас такая весна?
     – Почему, почему… Всегда теперь так. Хозяин приедет и расскажет, а у меня своих забот полно.   
     Ладно. Пойду знакомиться с библиотекой. А сначала погуляю.

     Сад оказался запущенным и в то же время трогательно прекрасным в своём сочетании заброшенности и увядания, похожего на осеннее. Похожего ли? Я бродила среди яблонь и груш, тонких рябин и каких-то неизвестных деревьев, встречала иногда засыпанные листьями лавочки. Стала внимательнее присматриваться: листья скорее пожухлые, засохшие, а не пожелтевшие, трава под ногами хрустит. И небо серое, всё полотно полностью, без голубых просветов. Солнце тускло пробивается, словно сквозь плотную завесу. Как будто пространство накрыто колпаком смога.
Я набрела на увитую хмелем беседку. Листья хмеля полностью высохли и шуршали от легкого дуновения. От сада веяло старостью и грустью. На какой-то миг мне показалось, что сад заколдован и очень давно, столетие назад. Наверное, просто воображение разыгралось.

     Только-только вернулась домой и на несколько секунд замерла, определяя нужную мне дверь, как одна из них медленно открылась, показывая ряд стеллажей орехового цвета, угол стола со стоящей потушенной свечой в потемневшем литом подсвечнике и стопкой книг, часть фисташковой стены, портрет в широкой раме и тяжелую оливковую портьеру, подхваченную  лентой. Да, этот дом общительнее своих обитателей.
     Разнообразие книг восхищало. Тут была и историческая, и научная, и художественная литература, справочники, учебники, атласы, скрученные трубочкой рукописи и даже художественные альбомы. Взяла наудачу толстый том с названием «Всемирная история» и решила сесть за стол. А на столе взгляд упал на красочную обложку наверху лежащей с краю стопки: «Иллюстрированная история Королевства Озёр в пересказе для детей.» Никак для меня? А какая тут удобная ниша под окном, с подушечками и мягкой обивкой! Всегда мечтала читать в подобном уголке. Забравшись в нее с ногами, принялась изучать книжку, набранную крупным шрифтом и  с картинками. На первом развороте была карта с пятью королевствами и несколькими графствами. Одно из королевств было закрашено, вероятно, наше. Столица называлась Фьервал, если я правильно разобрала, а где я сейчас –  вопрос. А, на письме, кажется, рядом с датой стояло слово Вудстоун. На востоке и западе нашими соседями были эльфы, на севере – гномы, а за ними драконы, на юге были графства, видимо, с людьми. О Королевстве читать было скучновато. Имена основателей не то, чтоб запомнить, а и выговорить не получалось. Вся история, по большому счету, сводилась к периодическим основаниям и перестройкам городов, которые то переходили соседям, то обменивались на что-то ценное и возвращались назад. Спасибо, хоть не переименовывались.
     Занимательной оказалась история Вудстоуна. После основания королевства в местном лесу поселилась некая фея Аделин. Оказалось, она поссорилась со своим женихом драконом и сбежала от него. Здесь она стала выращивать редкие растения, как съедобные, так и целебные, и сюда к ней потянулись люди. Они основали небольшое поселение. Когда они отмечали праздник обновления природы и водили хороводы в лесу, прилетел дракон, спалил нечаянно дома и забрал свою невесту. Люди остались все целехоньки и терпеливо принялись отстраивать дома заново. Они грустили без феи, но та была счастлива замужем. Спустя некоторое время она опять сюда сбежала –  возникли разногласия с мужем из-за имени первенца. На этот раз дракон прилетел быстро, на следующий день. Жители, увидев его издалека, благоразумно покинули свои дома и…  им пришлось опять строить все заново. Они решили построить город из камня, и попросили мага-короля зачаровать его от пожара. А Дух леса Д’Эмарин взял с феи обещание больше не убегать после ссор в наше королевство, а взамен предложил быть крестным ее внучки, когда таковая появится. Внучка родилась в 720 году, ее назвали Оллин. Дух леса сдержал слово и подарил крестнице Озеро (уж не то ли самое?).  Продолжения истории почему-то не было. Интересно, а сейчас какой год? В письме год не стоял.
     В окно просматривался сад. Я раздернула пошире портьеры и поняла, что и свет из окна не такой, какой бы должен быть днем. Нет золотых лучей солнца, на которых бы дрожали пылинки, какая-то непреходящая хмарь.

     После обеда меня позвал камин, дверь распахнулась, а я перестала удивляться. Ясно, дом решил взять на себя обязанности хозяина. Войдя внутрь, ожидаемо утонула ногами в шкуре, посмотрела на горящий огонь (он у них все время горит что ли?), и тут боковым зрением уловила движение на стене. Подошла ближе, присмотрелась к гобелену. В этот раз его можно было рассмотреть. Картинка вдруг ожила, я увидела трех мальчиков, бегающих по цветущему лугу, как будто они играли в салочки. Картинка сменилась, темноволосый мальчик дрался с русоволосым, прибежал рыжий и стал их разнимать. Новая сцена: темноволосый уже не мальчик, подросток, собирает цветы, резко оборачивается, пряча цветы за спину. На поляну выходит русоволосый, тоже уже подросток, вместе с девочкой, похожей на принцессу. У нее золотые кудряшки и синее платье с белыми лентами. Русый протягивает ей корзину и кланяется, она кланяется в ответ. Видимо, прощаются. Расходятся в разные стороны. Темный подбегает и незаметно для других кладет цветы в корзину. Потом опять дерется с русым. Потом они мирятся. Я так старалась разглядеть лица персонажей, что оперлась рукой о стену рядом. Раздался щелчок и из стены выдвинулся ящичек, который я приняла за резное украшение. Попробовала закрыть, некрасиво ведь лазить по чужим ящикам, схватилась за него неловко, а он возьми, да и вытащись полностью. Перевернулся вместе с содержимым, на пол высыпались кольца, медальон и записная книжка. Книжку сразу бросила назад в ящик, чтобы даже ни одна гнусная мыслишка прочесть не успела появиться. А когда складывала кольца, заметила, что все восемь штук маленького размера – женские. Вопросы, вопросы и ни одного ответа. И спрашивать запрещено.