Встреча

Сжимая солдатский поношенный ранец,
В обнимку с гнетущим врождённым чутьём,
Шагал паренёк – не герой, не спартанец,
Беседуя молча с глухим вороньём.

Он шёл на восток. На подмогу собратьям –
В селе закрепиться велел командир…
А там до войны проживал его батя -
Под шифером хата, пройти лишь пустырь…

Вот здесь в казаков с пацанами играли,
А там конопатая Настя живёт…
В разбуженной памяти лица мелькали,
Так муторно хлопцу, что сводит живот.

Что скажет отцу? Пополам разрывался
С начала коварной ненужной войны.
Пока в замешательстве тенью топтался,
Услышал затвора щелчок со спины…

А в хате под шифером в белой светлице
Угрюмый мужик заряжает ружьё.
Припрятаны пара патронов в тряпице
На лютую дичь, на иное зверьё…

Тут случай особый. Сдаваться без боя
Пришедшим со Львова в село чужакам
Михалыч не станет, он выстрелит стоя
В упор во врага и застрелится сам.

Икона в углу наблюдает за дверью -
В сенях раздаётся придавленный звук…
И видит отец дорогую потерю:
«Стоять!» - и ружьё не бросает из рук…

«Живой! Сатане, значит, прихвостнем служишь!
Явился отца убивать или как?» –
Мужчина навстречу шагнул неуклюже,
Не зная совсем: то ли, сын, то ли враг

Стоит истуканом и смотрит с испугом,
В углу побледнел Богородицы лик…
И тут содрогается эхом упругим
Тревожная хата. Войны маховик

Со свистом и грохотом вертит несчастьем,
Посыпались стёкла, упал паренёк…
А рядом ни доктора нет, ни санчасти -
«Вставай, это наши, прорвёмся, сынок!»

Касаясь небритой сыновьей щетины,
Отец опускается рядом: «Вставай!»
В проулке гремят, проезжая, машины
И некому им поднести каравай.