Я родом из детства

В роду я не вышел ни рожей, ни кожей
В добавок, рождён байстрюком.
На мать я свою совсем не похожий,
А с батей своим незнаком.

Я рос хулиганом в эпоху застоя,
Как мог воспитал я себя.
Вот только мне мать не давала простоя,
Чуть что, получал я ремня.

Суровой была, с тяжёлой рукою,
Оттреплет и сразу рыдать.
А я пацаном, с ранимой душою,
Всё так же любил свою мать.

Срывалась на мне, будто я чужеродный,
За что? Лишь могу я гадать.
Тогда видно был, для неё неугодный,
Мне б батю про то попытать.

Мне ветер был братом, сестрою – равнина,
Я по лесу часто бродил.
Всё детство моё – как у Мунка картина,
В которой с тем криком застыл.

С друзьями играл я в различные игры,
В них главной – была про войну.
Всех слабых бросали в команду за фрицев,
А сами – за нашу страну.

Мы рыли окопы и жили в землянках,
Домой возвращались к ночи.
Все ноги избиты и руки все в ранках,
Зато не боялись крови.

Из детства я вышел с суровой закалкой,
Я в юность пошёл налегке.
И вот я в строю, автомат вместо палки,
Чеканю свой шаг по земле.

Зачем променял я свободу на службу?
Зачем отдал ей столько лет?
Но кто-то мне скажет: Наверно так нужно…
А я знаю точно, что нет.

Ведь не было толку в моём автомате,
Когда убивали страну.
И даже вопрос будет тут не в зарплате
Её не за это люблю.

Мне вновь возразят: «Ну ведь кто-то же должен!»
Скажу лишь: «А Вам так слабо?
Попробуйте сами, но с Вашей-то рожей
Вам лучше сниматься в кино.»

Меня "патриоты" достали по жизни,
У них всех – одно на уме.
Своими речами вставляют всем клизмы
И бабки гребут на беде.

А если бы каждый, без лишнего шума,
Однажды взял свой автомат
И тот-же чиновник, сидящий в Госдуме
Стал в очередь в военкомат.

Я жил бы тогда и своею страною
Гордился во все времена.
Но время идёт и идут стороною
Все лучшие в жизни года.

И вот я стою, с седой головою
И век мой ушёл в забытьё.
Сменилась эпоха и вновь над страною,
Кружит в небесах вороньё.