Диванное

с вражьим отродьем не спутаешь никогда его.
патриотично везде и во всем трепло.
выкидыш страсти Дубинина и Катаева.
Косьмодемьянских абортов злосчастный плод.
неочевидно-бесспорны его свершения -
сына бессмертного, как дебилизм, полка.
верящих в светлое завтра дурак блаженнее -
все, дескать, будет, чуть крикни ура слегка.
полный геройский комплект у него за вычетом
впрямь осязаемых чем-то полезных дел.
что в новостях усмотрел, в методичке вычитал -
бреднями всякими радостно закоптел
и без того погруженную в дым околицу,
веря – трепещут вокруг все до дальних стран.
и упасти-пронести на хозяев молится,
боготворя терпеливый телеэкран.
мастер твердить, что прилет – не прилет, как кажется,
а безобидный помет мирных голубей.
а виноват в отчего-то кровавой кашице
вовсе не тот, кто обязан прикрыть людей -
черт где-то в ступе… такая вот околесица
непостижимая там, где он есть, уму.
и верный знак патриота – он жутко бесится,
где здравый смысл начинает взывать к нему:
мальчик-мальчиш, сивый высер кобылы с мерином.
хватить с дивана пуржищей смешить народ.
военкомат к поцриотам не столь размеренно
начал дышать - ждет сражальцев ура-пород.
выйди из комнаты с удалью кибальчишевой.
дронам как следует пальчиком погрози.
дух боевой - не прикроешь, не замолчишь его
от супостатов, порхающих в небеси.
то-то опять у героя течет по ноженькам.
то-то сошел в смрадноватый душок экстаз.
крепче молись то ль хозяину, то ли Боженьке:
крепкий святый и бессмертный п..ц атас!