И снова о Нике Турбиной - Как горько слышать ложь

Возможно, легенда о Нике Турбиной – девочке-поэте, в восемь лет, благодаря дядям Юлиану Семёнову и Евгению Евтушенко, издавшей свою первую книгу стихов «Черновик» (1984 г.) – самая большая мистификация 80-х годов прошлого века.
Под её именем, и с минимальным её фактическим участием, были на самом деле опубликованы стихи её мамы, непризнанной поэтессы Майи Никоноркиной, получавшей своеобразную сатисфакцию за свою «поруганную» редакциями толстых журналов «поэтическую судьбу». Девочку с трёх лет до двенадцати кормили поэзией, лепили из неё новую Марину Цветаеву, вплёскивали в её молодую восприимчивую артистическую душу интонации Андрея Вознесенского, голосом (голоском) которого она надрывно, по Ахмадулински, выкрикивала свои-несвои стихи, как истинный их автор.
Все, кто слышал её исполнение, ни на миг не усомнились в том, что эти стихи написала эта маленькая девочка – так всё было выстроено её мамой и бабушкой (тоже писавшей стишата) психологически достоверно и тонко. И зная об этом, в основном, из биографического исследования Александра Ратнера «Тайны жизни Ники Турбиной («Я не хочу расти…») (2018 г.), вышедшей через 16 лет после её трагической смерти, невозможно вразумить свой разум и сердце оставить прежнее восхищение и…
Нет, я с тобой, Никуша, хоть тебя уже давно нет с нами на этой земле. И этот стих – моё очередное послание тебе, в твоё далёко, с преклонением перед твоим поруганным, но оставшимся навеки чистым поэтическим даром. Прости нас, мы только люди…

Как горько слышать ложь, заведомо
Придуманную с подлой целью,
Неузнанную сразу – ведьмою,
Представшей чудною моделью.

Внимать, на грани помешательства,
Её восторженные речи,
Не видя в ней черты стяжательства,
А лишь блистательные плечи…

И даже заподозрив бедствие,
На уровне шумов рассудка,
Остановить себя… Впоследствии,
Припомнив ту неловкость смутно…

И видеть - и не видеть явного -
Подмены… что в глаза бросалась,
И ради призрачного «главного»
Терпеть все нестыковки! Жалость

К объекту общего внимания,
Восторга, даже поклонения,
Ещё спала, в непонимании,
И прятала концы, в волнении.

Ну, а на сцене - просто девочка,
В обличьи взрослого поэта,
Стихи рождала, так доверчиво,
Что верилось - как в счастье детям.

Ей восемь лет… а в темах - прошлое
Её «неоценённой» матери,
Стихи её, такие мощные -
Но для ребёнка! Так старательно

Преображённые для зрителя,
Что он поверил всей душою…
Бывает, в «ангела-хранителя»
Вселится демон… Ник, я в шоке!

...Она взлетала, как над пропастью -
Над залом, и как птичка вещая,
«Глаголом жгла сердца», и лопался
Надрывный голосочек, с трещинкой.

И ложь вскрывая окончательно…
Но чувства слушая, в волненьи,
Свои, на грани помешательства,
Я зная всё… опять поверил!

И не мешайте восхищаться мне,
Тасуя фактики для вескости…
И чем стихи её страннее -
В них больше вижу взрослой «детскости»

И неподдельной, а естественной,
С души разорванной сочащейся,
Поэзии такой божественной,
Такой… что не приносит счастия!

14.07.2026