Ода святому долготерпению. Свободное извлечение из

Обильный дождь проливал Ты, Боже, на наследие Твое…

Пс. 67. 10

О, муза, силу дай для оды:
мосты стоят, гудят заводы,
на жерновах плодятся мыши,
свинцовым мылом пахнут лыжи.
Глазеют спутники-шпионы,
как сеют флоксы на газоны,
как ловят карасей на донку
и вышивают распашонку.

Пылят поля, пылают домны.
В зеленых рощах скачут овны.
Рожь колосится. Стяги реют.
Серпом девицы ноги бреют.
Под спудом зреют небылицы,
течет крипта через границы.

Летают дроны рой за роем,
герой уходит за героем
в страну счастливых невидимок,
на память оставляя снимок.
Туда-сюда в глухой попоне
тянитолкай снует в килл-зоне,
он, как челнок, строчит победу.
Ура! Мы ломим; горе шведу.

Цветёт Крещатик, порох в венах,
танцует смерть на лабутенах.
Шутихи, осеняя небо,
чеканят колесницу Феба.
На красных линиях развязки:
направо – ложь, налево – сказки.

Труба священная хлопочет,
свистит, волшебница, лопочет,
бабло качая дни и ночи,
перегоняя, что есть мочи,
из пункта А в пункт Б активы.
Восторг. Шампанское. Мальдивы.
Катай-валяй! Война всё спишет,
на распашонке крестик вышит.

Врастая в лед дворец тирана,
как гнойная зияет рана,
и зеленеет год от года
в лучах ракетного восхода.
Тиран, вотще! Десница мщенья
в стальной кулак для угощенья
сжимается со страшной силой.
Чем пахнет он? Твоей могилой.
Так ребятня на стройплощадке,
играя между блоков в прятки,
грозит водиле кулаками,
дразня друг друга языками.

Ах, муза, страшно жить на свете:
слетать не смогут наши дети
в Америку, где мед и млеко
текут ручьями век из века –
земля свободы, корень мира –
паучья башня «Палантира».

Одну войну с другой войною
мы общей меряем виною.
Пять лет сечёт по сердцу сеча,
пять лет рассыпаны, как греча,
и еженощно призрак сделки
с лицом обледеневшей грелки
на площадь Красную приходит,
вокруг собора хороводит
с другою нежитью из мрака.
Они шипят: «Да будет драка!»,
страну развеем, как мякину,
построим вечную машину,
качать ресурс из каждой щели.
Ах, полетим на карусели
над Сахалином, Волго-Доном,
внизу останется промзона
для легионов Вавилона –
дотянем до Армагеддона»,
но, кончив пляски, призрак сделки
игнорит мертвецов хотелки.
С его висков течет водица,
но ни умыться, ни напиться.
Он вдаль глядит. Пред ним широко
от Запада и до Востока
Русь дыбится, гудёт, бугрится.
Какая жуткая землица!
Она, как бури багряница,
жжёт льдом окованные лица.
Но нелюдь зверски терпелива,
любую вероятность слива
она блокирует на входе
и дальше скачет в хороводе –
зане финансовые реки
не остановят человеки.

Звезда Полынь маячит с краю,
я вновь на дудочке играю:
«Хвала богам и черным дырам!
Заплыло сердце умным жиром
во глубине земной печали,
храня молчание в мочале».

В порту, как в люльке, сухогрузы
качаются. В борта медузы
пошлёпывают. Капитаны
на картах отмечают страны
куда пшеницу и чугуний
всего за пару новолуний
они доставят – раз чихнуть,
но путь обратный – просто жуть:
пластит в бутылках, мины в бочках,
снаряды в темных закуточках
спят, как младенцы, сном мертвецким,
но, духом полны молодецким,
товар коварный в порт приписки
везут суда, презревши риски.

«Аминь. Аминь. – глаголют волны. –
На дне твой брат единокровный,
а ты, рожденный в кукурузе,
взлетев, как флаг на сухогрузе,
плещи и празднуй перемогу –
нас тьмы и тьмы, мы скачем в ногу».

Бессмертные не имут страха –
надута пузырем рубаха
ветрами западных окраин.
Се Голиаф! Никто не равен
ему в бою. Он воин света
в парадных латах интернета –
над миром чает панувати
и грезит иноземцев рати
вести на россов за добычей,
крушить с неистовостью бычьей
чужим технологичным ломом
всё то, что было общим домом,
все наши были и святыни
в России и на Украине.

Москва нарядная, как дива,
щедра на праздник, говорлива,
гуляет, пляшет без отдышки
и антидроновые вышки
на подступах сооружает,
пищалями вооружает,
ввысь поднимает дирижабли,
на крышах заряжает грабли,
но в целом, как и вся Россия –
замкадная периферия –
Москва не парится о зраде,
живет себе в плотском раскладе,
а мы живем – ее примером,
кровь заменяя полимером,
картинки постим, рокенролим,
небратьев чудо-бомбой троллим,
на картах отмечаем цели,
покойно спим в своей постели,
а утром ленту с новостями
листаем, щелкая перстами,
и каждый Божий день мотаем,
плюсуем, каркаем, считаем
ущерб, прилеты и потери,
и верим в цифру, свято верим,
ведь мы еще не начинали,
ведь мы еще не начинали,
ведь мы еще не начинали.
О, муза гнева и печали,
дай жизни армии и флоту
закончить страшную работу.
Дай нам собраться воедино –
мы расползлись, как мешковина
под ледяным дождем эпохи,
по миру собирая крохи.

Кол на дворе шатает ветер,
шатает ветер кол на свете.
разбухло на колу мочало,
мочало – начинай сначала,
мочало на колу молчало,
молчало – начинай сначала,
сначала молча мы молчали.
О, муза гнева и печали,
дай нам собраться воедино
дай нам собраться воедино –
наследникам Второго Рима —
дай нам собраться воедино,
дай нам собраться воедино,
все остальное – поправимо.

Март/апрель 2026