Преступление

Я не дикарь и к тирании не взываю,
Мне не привычен к истреблению порыв.
Без капли страсти свои руки умываю,
Никто не вскроет совершения мотив.
Покой в душе мне вовсе не печален,
Я выше всяких восклицаний и борьбы
Со злом внутри, что таковым не нарицаю,
Взираю свыше на презренные главы.

О тех, кто мной забвен, алкать не стану:
Людская жизнь не будет жертвой для меня,
Пусть мертвецы в завете дней из ниш восстанут,
Не устрашусь пыланий адского огня.
На нас нацелит взгляд с небесных далей
Создатель времяносной колеи,
В былые годы не знавал от мя воззданий,
Не отверну к нему лица и в эти дни.

Я лицезрел, как бурной жизни силы гасли,
Но всё вберу в себя, во тлен уйти не дав.
Их скорой, жажденной кончины холод сладкий
Остался после лишь изыском на устах.
Корысть в намереньях не скрыть, я не печалюсь,
Не потревожит голос божий разум мой,
За души навек погребенных не ручаюсь,
Хоть каждый шаг их словно ситец предо мной:

Им не упрятать ничего от пытких взглядов,
Паучьей сетью слажен нитей очерёд.
И, вот, уж в плоть тугую страх вонзает жало,
Пусть яд безвременья по жилам их течёт.
Безличны люди, потускнела нравов призма,
С них будто пала просветвлённости плева.
Я не каратель, а целительный епископ:
И мне дозволен вход в алтарные врата.

Я жнец внегласный духом слабых и отвергших
Уставы мира, благ заветы и добра
Иль для себя заветный жизни смысл нашедших,
Отверзнув очи беленные ото сна.
Мне не понять природной сути противленье,
От ней за век земной никто бежать не смог.
Настанет час - и все узреют сотворенье,
Покуда срок моей бравады истёк.