Почему у Бегемота ушки маленькие

Мало кто знает, что когда-то Бегемот был очень стройным животным с высокими красивыми ногами и большими круглыми ушами — и разве что у слона уши были больше.
А слух у Бегемота был такой, что слышал он за много миль вокруг — каждый шорох, каждый стон, каждый хрип.
Слышать-то слышал, а как жить с услышанным — не знал.
"Если бы у меня были когти или клыки", — думал Бегемот, — "то я бы прибежал на помощь и помог. Или если бы у меня был хобот — я смог бы схватить обидчика и спасти его жертву... Но у меня нет ни когтей, ни клыков, ни хобота... и рогов — тоже нет!"
Он пытался бежать от воплей о помощи, — но разве можно убежать куда-либо, когда в мире каждый миг кого-нибудь обижают?
Да, наш Бегемот не был толстокожим. И у него было очень ранимое и чуткое сердце.
Он слышал всё, но не мог помочь и очень страдал из-за этого.
И чем больше он страдал — тем больше в нём накапливалось недовольство на себя. Поэтому он стал толстеть. Всё больше недовольства, тревог и переживаний давило на бегемота, придавливало его к земле — и его тело становилось всё прочнее и толще, а ноги — короче и мощнее — чтобы удержать всё возрастающую тяжесть тела.
Долго ли, коротко ли, — но стал Бегемот похож на более нам знакомого.
И только уши оставались по-прежнему большие, чутко улавливающие стоны саванны.
Вконец измучился Бегемот — и тогда пошёл он к снегам Килиманджаро и взмолился:
— О, Великие Боги Снегов! Смилуйтесь надо мной! Сделайте мои уши маленькими — такими, чтобы их едва можно было увидеть!
И тогда ответили ему великие снега:
— Мы сделаем так, как ты просишь. Но взамен большую часть жизни ты будешь проводить так, чтобы видна была только морда — так твои новые маленькие уши будут столь же заметны, как и старые — большие. И только ночью тебе будет дозволено появляться в полный рост. Кроме того, твои новые уши будут очень чувствительны к холоду — чтобы каждый раз напоминать о себе.
Согласен ли ты на наши условия?
— Согласен! — радостно вскричал Бегемот и тряхнул башкой. В тот же миг его уши стали маленькими и едва заметными на столь большом теле.
И с тех пор Бегемот стал жить в болотах и неглубоких водоёмах, проводя в них весь день — так, что над водой видна только его морда и маленькие ушки. Только по ночам он выходит на берег и гуляет в кустах, где ест и занимается прочими бегемотными делами — тогда его видят только ночные животные, а они никогда не отличались особой щепетильностью.
Беда лишь в том, что слух у Бегемота не ухудшился, и он по-прежнему слышит всю боль саванны.
И толстая шкура не спасает его сердце — оно как и прежде начинает трепыхаться и страдать.
Тогда Бегемот уходит на дно и погружается в ил. Вместе с ушками.


* * *


Вообще-то Бегемот ходил к снегам Килиманджаро трижды.
В первый раз он попросил толстую шкуру.
Во второй раз он попросил маленькие глазки, — а они были гораздо больше!
Глаза были большие и красивые, но каждый раз, когда звери заглядывали ему в глаза — даже когда он сам смотрел в озеро и заглядывал в свои глаза — его обжигало, очень.
Поэтому Бегемот пошёл к снегам второй раз.
А на третий терпение снегов исчерпалось.