Армагеддон

Земля задрожала, теряя себя,
и небо потемнело, скрывая огня.
С высот опускается пламя судьбы,
сжигая остатки падшей борьбы.

Огонь разрывает небесную мглу,
и мир ощущает последнюю мглу.
Небо наполнено гневом веков,
и тени бегут от его облаков.

Земля загорается, теряя покой,
и зло отступает, встречаясь с судьбой.
Его уничтожает небесный приказ,
который звучит, как последний час.

И в пепле восходит мистический знак,
что свет не исчезнет, когда мир в мрак.
Армагеддон завершает свой путь,
чтоб новый рассвет смог землю вернуть.

Горит горизонт, как последний приют,
и пепел взлетает, как мёртвый салют.
Земля разрывается, гневом звеня,
и небо кричит, разрывая себя.

Огонь опускается, режет века,
и тьма отступает, теряя врага.
Судьба поднимается, как древний закон,
и мир ощущает последний поклон.

Грохочет рассвет, но не светом — огнём,
и воздух дрожит под небесным судом.
Зло рассыпается, падая в прах,
как тень, что теряет себя в небесах.

И в центре пожара, где рушится мгла,
встаёт тишина, как живая стрела.
Она прорезает остатки борьбы,
и мир замирает на грани судьбы.

Когда всё сгорело, и пепел осел,
когда Армагеддон свой приговор допел,
в тишине поднялся невидимый свет —
тот, что приходит, когда конца нет.

Он не был спасением, не был мечтой,
он просто остался над мёртвой землёй.
Как знак, что сквозь пламя и вечную мглу
живёт то, что не поддаётся злу.

И мир задышал, возвращая себя,
как после удара последнего дня.
Армагеддон завершил свой обряд —
чтоб новый рассвет стал миру назад.