Речки... Не токмо уральские 4

Влтава...
А на пароходике-то, если по рекам, мы, в своих Евротурах, только по ней да по Дунаю (в Будапеште) прогулялись. Хотя... На отдыхе в Болгарии была «ходка» по речушке со смешным (на слух) названием Ропотамо. А если с греческого, так уже и не смешно – Пограничная река.
А ведь мог бы и не вспомнить (к своему «Заречью»), ежели бы на «пароходики» не повлекло. Сразу и воздам! Дабы опять не забылось.

К морю шли по Ропотамо.
Не Потомак: Так –
река.
Здесь индейские тамтамы
Не звучат наверняка.
Но – как будто уникальны
Эти тихие места.
Заповедник пеликаний
И ещё каких-то птах,
Вроде розовых фламинго
И невиданных гусей.
Здесь русалки в модных стрингах,
Ждут за камушек присев.
Завлекают:
Кто – не робок?
Не слабак и не ханжа?!
По кустам – оленьи тропы,
И кабаньи – в камышах.
Где-то есть змеиный остров.
Скользких тварей там полно.
Пусть размерами – не монстры.
Но: вживую – не в кино!
К ним подход особый нужен.
Не поймёшь: какой подвид?
Поглядеть – невзрачный ужик.
А на деле – ядовит.
Гор прибрежных очертанья.
Вот одна – с главою льва.
Так глаголет нам преданье
Или попросту молва.
Если честно – чуть похоже.
Лев не лев, но что-то есть.
Камнем выдолблена кожа
И травой свалялась шерсть.
Ропотамо, Ропотамо…
Рай для змей и черепах,
Серых цапель и бакланов –
Не ахти какой размах.
Фигу вам, а не фламинго!
Размечтались, фраера.
Здесь не шахматы, а бинго –
Популярная игра.
Вот такое Челентано,
Бинго-Бонго, шимпанзе.
Заповедник Ропотамо.
Кормораны на косе.
(Заповедник Ропотамо, 23.07.2015)

Так, и живописал! Подразнился («пороптал»)... Разве что «гиппопотама» не приплёл.
Пароходиком ещё по норвежским фиордам было. Однако – не по реке же...
Впрочем, и не совсем, чтобы по морю (как шли, в тот август 2016-го, в «туда-обратно»). Вернём, про то, и «варягам». К своему нечастому «по морям-по волнам».

Поедем, красотка, кататься…–
От Флома, под шорох дождя.
«Тоннель» Нэйрофьорда.
Китайцы,
в каюте укрывшись, галдят.
От берега глупые чайки
слетаются к нам на прокорм.
А дождик как будто крепчает.
И дует настырнее с гор.
На баке и вовсе не «жарко».
На «древке» полощется флаг.
Эх! Блин
– Не мешало бы шаркнуть
варяжских каких-нибудь влаг.
Да нету, и дорого больно.
Китайцам и то не поднять.
Но дышится…
Дышится вольно!
какая не есть, а родня.
А тут у Бьорндалена с Дашей
наметился полный блезир.
С варягами крутим марьяжи
и смотрим на фьорды вблизи.
(Варяжское, 31.08.2016)

Ага! Было и ещё одно – «пароходиком». По Адриатике (точнее, по Венецианской лагуне). Что-то и к нему осталось.

От Венеции осталось –
парочка гондол.
Это всё – паскуда-старость.
С памятью скандал!
Помню точно: было жарко.
Тридцать. Сверху – пять.
Я ногами еле шаркал.
От Риальто – вспять.
Помню: стражи не пускали –
в маечке –
в собор.
Я уж, было, клык оскалил,
зачиная спор.
Но, подумав, трезво плюнул
– Надо мне оно!?
Ваш Сан-Марко также тленен.
Тоже «домино».
Помню: «лайнер» наш «Европа» –
вроде, намбэ «ту» –
«Марко Поло» ловко слопав,
на причал влетел галопом.
Встал, как кость во рту.
(1.08.2019)

Тот Тур был у нас уже последним... Дальше – Ковид и прочая дурь всё оборвали.
Но в целом нашим странствиям я воздал («Приключения не-итальянцев в Европе» – 127 вершей, если чего не обронил). В основном – по суше. Колёсами, ну, и как-то, по месту – ножками. А в Болгарию – самолётиком (до Бургаса и обратно).
Ну, а Паромное (по Балтии) цеплять к своему «Заречью» уже не стану. Пора и о гидронимах замолвить. Я – о нашей «пражанке».
Влтава...

[Чешское название Vltava, как и немецкое Moldau, произошло от старогерманского Wilth-ahwa («Дикая вода»).]

С тем, что без Wild – к «дикости» – там (в имени) не обошлось, понятно. Ну, и без «воды», вестимо (ahva, aqua). Значит, германцы (с названием) расстарались. А досталось чехам. С немецким Moldau не совсем врубаюсь.
Как-то – к Молдавии?! Каким только боком...
Кстати, название нашей «почти Румынии» (Moldova) – произошло от реки Молдова, ныне протекающей на северо-востоке Румынии.
Если к чехам... То «дикий» у них, скорее, divoky. В наше аукание – как бы к дивности-чудесности. А ўжо на Мове да Дзівацтва.
Дикость, она – как-то к «зверству» или «варварству». Но это – уже если о природе (натуре) нашей, человеческой. Сквозь века выпирающей, норовящей одёжки культуры-цивилизации сбросить, да покуролесить. В волю! Опаскудив и самих себя, и ту же Природу (как такую).
И Свобода здесь (истовая) невиновата. Как бы её «русскомирцы» и «русофилы» не хаяли.
А у чехов... «Дикая природа» словообразуется навешиванием на всеславянское priroda эпитетов (divoka, zver, bestie). С розными нюансами.
Вода и у них – voda. Река – reka. А если к воде-реке клеить divoka, оное может читаться и как «бурная». По самой Праге за Влтавой я такой прыти не заметил.
Немецкое? Wildheit (к Дикости). К воде-потоку: Wildwasser, Wilder Fluss, Flie*en.
Влтава...
У Бедржиха Сметаны (1824-1884), основоположника чешской национальной музыкальной школы, есть цикл симфонических поэм «Моя Родина» (1874-1879). Шестерик.
По чешски, Ma vlast. Как-то (страна-родина) аукается (у нас) с «Властью». К «владению», что ли?! С «ладом». С проявлением нежности (ластиться, льнуть).
По Руси ещё и лодки ластят, покрывая пазы дранкой. Налаживают, так сказать. Доводят (аки до лоска).
Про то, что Власть (слово) загибается не токмо к «насилию-подавлению», но и к Ладу (к порядку, выстроенному, если не на Любви, так на Согласии), я разводил не раз. Да «русскому миру» то не по нутру. Его больше к рабству-подчинению воротит. Державному-непущальному.
Се Человек... Мешанка инстинкта (потраченного) и интеллекта-разума, так толком и не заточенного.
Ладно... Ну, а в цикле Сметаны, второй, в том ряду, поэмой – «Влтава» (Vltava). Примерно на 15 минут.

[«Влтава» была написана в ноябре-декабре 1874 года и впервые исполнена 4 апреля 1875. Композитор описывает одну из крупнейших чешских рек. Наигрыши флейт в начале поэмы изображают спокойное течение Влтавы, звуки труб и валторн – охоту в лесу на её берегах, ритм весёлой польки – крестьянскую свадьбу, тихая мелодия у скрипок на фоне «переливов» деревянных духовых – ночные хороводы русалок, мощные аккорды всего оркестра – пороги Святого Иоанна. Звучит мотив Вышеграда из первой поэмы.
Во «Влтаве» несколько раз звучит мотив, основанный на народной итальянской песне «La Mantovana» (легшей также в основу гимна Израиля – «Атиква»). В Чехии мелодия «Влтавы» считается неофициальным национальным гимном.
Эта поэма на Западе известна под немецким названием Moldau.]

Израильская «Надежда» – и вправду, с той же основой. Послушайте. Музыка там Шмуэля Коэна (1888), а слова – из стихотворения «Тикватейну» («Наша надежда») Нафтали Герца Имбера (1878), уроженца Галиции. По первой строфе. В посвящение созданию в Палестине поселения Петах-Тиква («Врата Надежды»).
Как-то переплёл. Округ своей Влтавы. К «Заречью».

Влтава – бойкая речушка.
Эльбы-Лабушки приток.
Вот и я, вдвоём с подружкой,
Позабавился чуток.

А на Эльбу я поглазел уже у Бастая.

День пятый. Прага. Граждане, с дождём!
Слегка он досаждал на Балатоне.
Там лебеди клевали хлеб с ладони.
И мы забыли вскорости о нём.
А здесь – с утра нахмурилось всерьёз.
У Таши – зонтик. Держим путь на Дрезден.
Но прежде посетим его окрестность,
Где Скрябин окунался в море грёз.
Причудливая цепь отвесных скал.
Застывшие фигуры, даже лица.
В долине Эльба лентою струится.
Немецкий гений место отыскал,
Достойное роскошного пейзажа,
Навесив над ущельем арку-мост.
А через реку, на таком же кряже,
Гнездится крепость Кёнигштайн.
Форпост,
От века неприступный злым напастям
Туда, однако, мы не добрались.
От Бастая спустились снова вниз
И укатили к Дрездену по трассе.
(25.07.2014)

К Саксонии, не без Лабы, я вернулся (стишком) и два года спустя. С эпиграфом от Городницкого.

Орут грачи весёлые вокруг,
И станет неожиданно понятно,
Что кончился недолгой жизни круг
И время поворачивать обратно:
Увидеть льда зеркальное стекло
И небо над ветвями цвета меди.
Давай поедем в Царское Село,
Давай поедем!
(А. Городницкий)
------------------------------------

Над Бастаем кисейные дожди.
Саксония встречает нас прохладой.
Европия… Центральная почти.
И Лаба цвета хаки с шоколадом.
Там сосны и наскальные мосты.
Там эдельвейсов не сыскать белёсых.
Простые лютеранские кресты
из серой неотёсанной берёзы.
На кованых табличках имена.
Зелёная окалина на касках.
Далёкая теперь уже война.
Такой прелестный и ненастный Бастай.
(27.10.2016)

Н-да... Я о – «далёкости войны». Той...
А своё Дунаю мы ещё (после паузы) вернём. Как и нашей Двине. Ну, и об «уралочках», с их гидронимами, не забудем.

14.07.2026