Всадник судного дня

На белом коне он выходит из мглы,
в одеждах, что чище последней зари.
Корона сияет, как суд над землёй,
и лук его точен для битвы со тьмой.

Стрела — как приговор, летит без следа,
и зло отступает, не зная куда.
Он — свет, что не просит молитв и имен,
он просто приходит, когда мир сражён.

Его конь — как рассвет, что не смог наступить,
его взгляд — как огонь, что не может гореть.
Он поражает тьму, не крича, не скорбя —
он — всадник, что завершит Судный День для тебя.

Он вышел на край, где дрожит тишина,
где мир на коленях ждёт своего суда.
Его лук — как рассвет, что пронзает века,
его стрелы — как правда, что режет слегка.

И зло поднимается, тянет свой вой,
но свет его давит, как камень живой.
Он бьёт не яростью — он бьёт глубиной,
и тьма отступает, теряя покой.

Небеса развернулись, как старый пергамент,
и мир увидал свой последний момент.
Но всадник не рушит — он держит гранит,
чтоб свет, хоть и слабый, но всё же стоит.

Он поднял корону — и мир замолчал,
он выстрелил в тьму — и конец засиял.
Стрела его пала, как вечный сигнал,
что зло не вернётся в тот мир, где он встал.

И белый конь встал на последней черте,
как знак, что спасение — в самом человеке.
Он глянул на мир, что дрожал в пустоте,
и свет его тихо упал на земле.

Он вышел на край, где дрожит тишина,
где мир на коленях ждёт своего суда.
Его лук — как рассвет, что пронзает века,
его стрелы — как правда, что режет слегка

Всадник Судного дня повернул своего коня,
и мир задышал, возвращая себя.
Он сделал не чудо — он дал лишь огня,
который горит, если держит его душа.

И финал наступил — не громом, не мглой,
а тихой победой над собственной тьмой.
Он скрылся в рассвете, уводя за собой
тот свет, что однажды спасёт мир любой.