Кудлатятся, пышнеют, грозовеют...

1

Кудлатятся, пышнеют, грозовеют
и вдаль, неисчислимые, текут.
И, башнями всходя, над миром реют,
подобно Пенелопе, к ночи ткут

Лаэрту саван, пристани надеждам,
и распускают без следа к утру
руками ветра грубо, не то нежно.
С восходом сонные глаза протру,

а их и след простыл… Едва ль к обеду
опять объявятся из белопенных, вольных
барашков, а за ними следом
из крутогорбых верблюдиц, ведомых

за вервие, протяжный караван
гуртом разляжется и горизонт обмечет,
где, припадающей крылом, голубкой зван
меж облачков слоистых, незамечен,

из-за гряды воздушной прянет кречет
и путь ей преградит, грядущей кровью пьян…
Так день начнётся, новым словом встречен,
иль длящимся молчаньем изваян,

плотнее, беспросветней обступившим,
что твой циклон над розою ветров…
На берегу, как рыбьих открыванье ртов,
когда сквозь немоту и звук не слышен.

2

И солнце проглянет сквозь тучи, плывущие кролем по небу, когда
ты в пёстрой ночнушке просторной заявишься в наш вертоград,
чтоб что-то больное, увядшее, дышащее на ладан, отсечь,
иль колышек ветке возросшей, но падающей или клонящейся, как во языцах
который уж век итальянская башня клонится, опорой подставить.
Иль завязи дать новый шанс, кусту преклонённую голову спрыснув,
поникшую было из адской машинки твоей, именуемой пульверизатор,
животворящей водою, разбавленной эликсиром плодоношенья и роста.

О, как счастлИво и радостно будет свёрстан и этот денёк
нашего лета в копилку, зноем июльским пронизан, расцвечен по краю
сбором вечерним малины до сумерек самых, когда комар остроносый
нотой, зудящей и тонкой, торопит нас бросить аврал
сбора ягоды сладкороскошной, шеломовидной, пропахшей
мёдом и солнцем и стать на край ночи, окутанной тайной неспящих,
звуком истекших существ, для которых настало
время проникнуть в эфир, сквозь занавес ночи себя обнаружить
шорохом осторожным, полётом фантомным на крыльях.
Лето. Не хочется спать почему то, а надо б… Рухнуть в прохладу
воздуха, затекшего в дом через раскрытую дверь.

Июль2026г