ты полулежишь и глаза поволокой

ты полулежишь и глаза поволокой,
лениво дымишь в потолок, улыбаясь далёко,
и мимика мягкая, лёгкая, стёртая в сломах
как полог; тебя огибая по своду,
устало, полого, ползёт диалог.

на контрасте, спросить —
вяжешь строки как бог,
так стремительно, ловко и зло,
словно гальку по гулкой воде,
растирая ответы как тальк,
как траву за рулём на катке;

философский поток как костыль, как зазноба,
основа и быль, грязь и сор из избы — всё на стол,
всё на пользу, там буря внутри и шаром покати —
размозжит и накрутит на острое,
сплавит в листы, наслоит, влюбит после;

твой бит дробит мысли, размеренно, чисто,
и дело не в тексте и даже не в смысле — в подаче,
ведь тема не значит, любая предлог для хорошего панча,
чтоб в горле горело, чтоб лёгкие веером,
чтобы качало, чтоб был и предел, и начало,
мечта и причал, исключительно точно
до крови на корочках губ и горючего масла,
горячего, звучного, ясного,

выжечь себя, вынуть яд
и клокочущий ад изнутри
вместе с мясом, и всмятку останки,
топтать свои страхи и слёзы,
молоть свои грёзы, кошмары,
сомнения, грязь и весь остов,
извлечь свои кости, сбивать с них узоры,
коррозию, вязь и толочь в порошок,
им дышать, и давясь, отъезжать,

чтоб однажды рассыпать по весям,
засеять просветы в себе многоцветной немезией,
встать над всем этим, над пеной и бездной,
безвременно, честно, сложить свои песни
в костёр поминальный, не алый, но белый,
украсить вербеной и выдохнуть в самое небо,
поверив.

13/7/26