Как Нюша научилась не бояться

«Как Нюша научилась не бояться, а Пикси ей помог»
День выдался ветреный, и листья кружились, будто хотели улететь вместе с облаками. Ася, Степа и Катя шли по лесной тропинке, а впереди, как всегда, летел Пикси — он теперь чувствовал себя настоящим проводником: то садился на ветку и ждал, пока ребята его догонят, то снова срывался с места, будто его звал какой-то птичий секрет.

Вдруг Пикси резко замер на сучке, наклонил головку набок и тихо прочирикал:
— Пи-пи… Там кто-то дрожит.

Ася сразу остановилась и прислушалась. И правда: из-под корней старой ели доносился тоненький, прерывистый писк — не птичий, а совсем другой.

Катя присела на корточки и осторожно заглянула под корни.
— Ой… — прошептала она. — Там котёнок. Совсем белый, пушистый… и ужасно напуганный.

Степа присел рядом, стараясь не делать резких движений.
— Не подходи близко сразу, — тихо сказал он. — Он, наверное, думает, что мы — это буря, которая вот-вот его сдует.

Из темноты между корнями выглянули два круглых глаза, потом показался кончик белого уха, а потом и весь котёнок выбрался на свет — но только на полшага. Он был такой пушистый, что казался облачком, которое кто-то слепил из снега и ветра. Дрожал он так, что даже усы подрагивали.

— Ну-ка, тихо-тихо, — проговорила Ася, садясь прямо на мох, чтобы быть не выше котёнка, а как будто на одном с ним уровне. — Мы не обидим. Честно.

Котёнок снова пискнул, прижал уши и хотел юркнуть обратно, но тут сверху с ветки спланировал Пикси и сел прямо перед ним — совсем близко, но не вплотную. Он не чирикал громко, а просто сидел, распушив пёрышки, будто говорил: «Я тут. Тут спокойно».

И котёнок замер. Не убежал. Просто смотрел на Пикси, будто пытался понять: если эта маленькая птичка не боится, может, и ему можно чуть-чуть перестать?

Ася улыбнулась:
— Ты, наверное, очень долго боялся. А теперь видишь: тут есть друзья. Хочешь, мы придумаем тебе имя?

Котёнок ещё раз дрогнул, потом медленно вытянул лапку — и коснулся лапки Пикси. Совсем легонько, будто проверял, настоящий ли он.

Пикси тихонько чирикнул:
— Пи-пи. Ты хороший.

Катя достала из рюкзака тёплый платок и расстелила его рядом с Асей.
— Садись сюда, — тихо сказала она котёнку, не протягивая руки, а просто показывая, где тепло и мягко. — Тут тихо. Тут никто не шумит.

И котёнок сделал ещё один крошечный шаг. Потом ещё. И наконец свернулся клубочком на платке, уткнулся носом в мягкую ткань и только изредка вздрагивал, будто до сих пор не верил, что буря закончилась.

— Будем звать тебя Нюша, — сказала Ася, глядя на это белое пушистое облачко. — Потому что ты такая уютная, даже когда боишься.

Степа хмыкнул, но в голосе у него была улыбка:
— А ещё потому что «нюхать» всё подряд будешь. Коты же любят всё обнюхивать, когда перестают бояться.

Нюша подняла голову, посмотрела на каждого по очереди, потом снова прижалась к платку — и вдруг тихонечко замурлыкала. Это было самое тихое мурлыканье на свете, но оно звучало громче любого крика: «Я здесь. И я верю вам».

С того дня Нюша стала ходить с ними — но не вприпрыжку, как Ася, и не уверенно, как Степа, а маленькими осторожными шажками, будто проверяя, не вернётся ли вдруг тот страшный ветер. Если рядом шумела ветка или с дерева падала шишка, Нюша вздрагивала и прижималась к чьим-нибудь ногам. Но рядом всегда был Пикси: он садился ей на спинку (очень легонько!), чирикал что-то своё, птичье, и Нюша будто вспоминала: «Ах да. Тут есть друг. Тут можно не бояться».

Однажды Катя сказала:
— Знаете, быть храбрым — это не значит ничего не бояться. Быть храбрым — это идти вперёд, даже когда дрожат усы.

Степа кивнул:
— И здорово, когда рядом кто-то, кто не говорит: «Да не бойся ты!», а просто сидит рядом и дрожит вместе с тобой. Или поёт тихонько.

А Ася погладила Нюшу по мягкой голове и прошептала:
— Ты учишь нас быть терпеливыми. А мы научим тебя, что мир не всегда страшный. Просто иногда он слишком громкий.

Пикси взмахнул крылышками, сел на плечо к Асе и прочирикал:
— Пи-пи! Мы команда.

И правда: теперь их было четверо. И если раньше чудеса находили их по одному, то теперь они находили их вместе — потому что когда кто-то боится, а кто-то поёт, а кто-то читает следы, а кто-то слушает ветер, даже самый тихий секрет обязательно будет услышан.